Двойник

На ладонь Тони выпала старая фотография, такие сейчас уже не делают, ей, пожалуй, было лет пятьдесят. Черно-белый снимок отображал незнакомую местность – дом, разрушающийся от времени, большой холм на заднем плане и что-то вроде церкви или колокольни, за верхушками деревьев. Неизвестная рука обвела кусок изображения – место над входом с полустертыми надписями и сделала пометку «им. Стоцких». В двух шагах от стены на каменных обвалившихся плитах можно было различить фигуру мужчины с тростью. Разглядеть его лицо оказалось сложно, но Пикси севшим от страха голосом сообщила: «Я знаю этого человека!»

Глава 3.

– Эй, крошка, тебе лучше? – Тони плеснул еще воды, приводя Пикси в чувство.

Она так неожиданно отключилась и так долго пролежала без чувств, что дала повод занервничать. Будь это анорексичая модель, можно было бы свалить все на голодный обморок, но тут скорей всего причина крылась в фотографии. В общем-то безобидный на первый взгляд снимок, если не считать человека на первом плане.

«Стоп!» – в голове словно вспыхнула красная лампочка, – последнее, с чем попалась Кери – египетская печать. Ворованная, конечно. Тони не разбирался в артефактах, но этот ценный предмет лично держал в руках. Глядя на кусок глины, испещренный полустертыми иероглифами, он не мог постигнуть, как за это барахло можно отдать несколько штук? Но раз печать исчезла во второй раз, теперь уже вместе с самой Кери, значит покупатель был, и точно щедрый! Какой-нибудь ученый-фанатик вполне подходил на эту роль.

Драгон убрал фото в карман от греха подальше. Надо будет как-то поосторожнее узнать, что известно Пикси и как это все связано с Кери и ее «бизнесом».

Тони дернулся, загробный голос заставил волоски на затылке прийти в движение. Он не сразу понял, откуда доносится звук, создавалось впечатление, что это старая запись с бракованной пленки.

– Е…– каким бы богатым не был родной язык, тут по-другому не выразишься. Пока Тони ошарашенно смотрел на подружку, «сеанс чревовещания» закончился, она сделала глубокий вдох и открыла глаза. Совершенно осмысленные, голубые, такие, как были до этого.