Фаворитка

Грех было не воспользовался такой возможностью: он пригласил графиню, получил согласие  и через минуту (Шарлотта и опомниться не успела) стояли посреди ярко освещенного раза. Как и положено на таких собраниях, бал начался с паванны, где все перемещались плавно и неспешно, демонстрируя окружающим свои наряды. Юные фрейлины как бы невзначай стремились показать больше, чем край туфельки, а кавалеры только ждали возможности сказать при этом что-то остроумное или многозначительное. Эдвин не был исключением. Двигался он легко, а разговор и вел так непринужденно, что вскоре его партнерша забыла о скованности.

Всякий раз, когда их руки встречались во время очередного па, она испытывала непонятный трепет и что-то отвечала невпопад, вызывая на его красивом лице нескрываемую улыбку.

Вскоре первый плавный и неспешный танец закончился, зазвучала музыка, приглашающая на гальярду. Пары снова выстроились в два ряда – лицом друг к другу, и графиня с отметила, что вблизи принц еще более привлекателен. Он был безупречно сложен, держался прямо, но не напыщенно и главное – не сводил с нее восхищенных глаз.

В таком обществе Шарлотта быстро забыла, что является придворной дамой и замужней женщиной, а не шестнадцатилетней девчонкой. Ей было весело, сердце выплясывало в такт музыке, а на лице разгорелся тот самый румянце, который придавал особую прелесть.

Эдвин был откровенно очарован. Провожая партнершу на место, он не скрывал своего удовольствия и уже довел ее до середины зала, когда в голове созрел неожиданный план.

– Дорогая, Шарлотта, позволите мне вас так называть?– сообщил он заговорщицким тоном, склоняясь к ее уху – Я должен признаться вам в одном преступлении. Нет, не смотрите на меня с таким ужасом, хотя оно и не очень тяжкое, но я просто обязан повиниться! Дело в том, что я самым бессовестным образом следил за вами, но вы ни разу не взглянули в мою сторону. Почему? Я вам совсем не нравлюсь или рассматривать розы намного интереснее?

Графиня ужасно смутилась и не нашла, что ответить, позволяя принцу продолжать свои умозаключения.

– Если молчание – знак согласия, вы обязаны сказать, позвольте хотя бы порадовать подарком. Так какие розы, по-вашему, здесь лучшие? Я в этом ничего не смыслю и не хочу выглядеть бесчувственным болваном.

– Вы слишком доверяете моему мнению, – невольно улыбнулась Шарлотта. – Уверена, что у его высочества лучший вкус в королевстве и вам стоило бы поговорить об этом с ним.