Лес пропавших дев

– Даю тебе слово, – согласился он. – Но у меня есть два условия. Во-первых, ты сразу же скажешь мне, если окажешься в опасности. Во-вторых, как только дело будет раскрыто, ты вернешься к тете.

– Спасибо большое, – обрадовалась я, но вдруг замолкла. Слишком просто мне удалось уговорить его. – Почему вы мне помогаете?

– Я простой деревенский старейшина, но у меня общие предки с родом Нампён Мун через Мун Чан-Пиля. Слыхала о таком?

– Это великий военачальник.

– Правильно! – Он как будто очень обрадовался, что я знаю, кто такой Мун Чан-Пиль.

 – Теперь ты понимаешь, что такие качества, как храбрость и честь, всегда ценились в моем роду.

Он замолчал, потом внимательно посмотрел на меня, так что я смутилась и покраснела. Затем мягко произнес:

– А ты… Ты отправилась в такое опасное путешествие ради того, чтобы найти своего отца… Я бы гордился тобой, будь ты моей дочерью. И твой отец тоже гордился бы.

Я замерла, прислушиваясь к его словам, и ноющее чувство холодного одиночества, которое мучило меня с тех пор, как отец исчез, вдруг пропало.

– Вы правда так думаете?

– Ну, конечно же. А теперь иди.

Я удивленно взглянула на него. Куда идти? И тут осознала: я не дома, а этот человек – не мой отец. Мне так хотелось остаться, совсем ненадолго, побыть в родном доме. Возможно, в этом был виноват тихий ясный день – ни дождя, ни ветра, лишь ясное солнце.

– Ты должна найти отца, тэнги мори тамджон. Он ведь так тебя называл, правда? – Нежная, едва заметная улыбка тронула губы старейшины Муна.

 – Юный детектив с девичьей косой.

Глава пятая

«Тэнги мори тамджон» – так называл меня отец из-за длинной косы, переплетенной шелковой лентой тэнги… и еще потому, что я, как настоящий детектив, не верила ничему, пока не находила доказательства. Та юная девушка по имени Хвани, которая раскрыла множество мелких преступлений, вроде дела об украденном нефритовом кольце или мертвом ястребе, – она бы сохранила надежду на лучшее, ни за что не поддалась бы страху, пробудившемуся во мне в доме моего детства.

Страху, нашептавшему мне, что отец и правда умер, что никогда больше не зазвучит в этих комнатах его смех, никогда больше он не окликнет меня по имени. Не назовет тталь-а. Дочкой.

«Он жив, – зашипела бы на меня юная Хвани, – нет никаких доказательств его смерти, он просто пропал».

Мне очень хотелось в это верить. Разве мог папа просто взять и исчезнуть? Он должен был остаться со мной навсегда.