Лес пропавших дев

 – Вы сказали, что веревку разрезали ножом после того, как она упала с обрыва. Не могла же она сама это сделать?

– Возможно, это сделал похититель.

– Зачем?

Я старалась говорить уверенно, как отец. Он хорошо разбирался в уликах и в том, что они означают, хотя не всегда знал наверняка.

– Наверное, он не хотел, чтобы Хёнок нашли связанной. Хотя странно, что он бросил веревку прямо рядом с телом, не взял ее с собой…

– И это значит?..

Я провела пальцем по острому краю камня, и тут меня осенило.

– Кто бы ни перерезал веревку, его застали врасплох на месте преступления, вот он ее и бросил.

– Врасплох? Может быть, крестьянин его видел, тот, который первым нашел девушку?

– А может, похититель услышал, что мы близко. – Я с трудом сдерживала возбуждение. – Возможно, он целый день искал тело Хёнок, и только разрезал веревку, как появились мы. Вы не знаете, в котором часу нашли тело?

– Об этом надо спросить у Чхула, крестьянина, который нашел ее. Но мне кажется, вечером, часов за пять до того, как мы туда пришли…

Ученый неожиданно замолчал.

– А почему «он»?

– В каком смысле?

– Вы назвали похитителя «он». С чего вы так решили?

Я снова взглянула на грязную циновку, длинный черный волос и перерезанную веревку.

– Женщина никогда бы так не поступила с девушкой.

Даже страшно было представить, что пережила Хёнок. Однако ее тело тщательно осмотрят, и мы в любом случае узнаем, через что она прошла, хочется нам того или нет.

– Ты была права! – донесся снаружи голос Мэволь.

Я выглянула из хижины и увидела, что Мэволь склонилась над чем-то, что лежало у ее ног. Бумажный фонарь.

Ученый Ю пронесся мимо меня и присел на корточки рядом с Мэволь. Он дотронулся большим и указательным пальцами до фитиля свечи, потом медленно поднял на меня глаза. В его взгляде больше не было насмешки, которую я видела, когда он пообещал «присмотреть» за нами. Его глаза были полны тревоги.

– Еще теплый, – прохрипел он.

Глава четвертая

Я пришла в себя и обнаружила, что спала, положив голову на низкий столик, глаза опухли от пролитых во сне слез, но я забыла, что мне снилось. Грудь болела, будто сердце внутри треснуло, словно перезрелая хурма. Я села и попыталась распрямить затекшую спину, протерла глаза.

На листке бумаги ханджи, на которой лежала моя голова, много раз было написано одно-единственное слово.