Простить невозможно

– Очень приятно, – пожала его ладонь в ответном приветствии. – Итак,  что вы можете рассказать о себе?

– Я прошёл вашу систему охраны за три минуты! Посторонних она должна задерживать как минимум на двадцать минут. В кабинете помощника нет тревожной кнопки, а только на пульте пропускной системы, если ему будут угрожать, он даже пискнуть не успеет. Ну и ваш кабинет, хорошо просматривается из соседнего дома, нет загораживающих штор или жалюзи. В вашем кабинете нет видеонаблюдения и дополнительной охранной сигнализации.

Моя бровь изогнулась в удивлении. До этого ни один из кандидатов даже четверти не произнес услышанной мной информации. Зевс не дурак, придурка мне точно не подослал бы.

– Ну что ж, Феликс, я делаю выводы, что могу вас взять на работу! Условия у нас достаточно простые… – не успела закончить, как в кабинет ворвался взъерошенный  мужик.

– Это ты, сука, моей жене этого кобеля подложила?! – не успела ничего сообразить, как мужчина ко мне подскочил и со всего размаха двинул кулаком в лицо.

Из глаз посыпался фейерверк, потом временно наступила темнота, в кабинете раздался  визг этого лысого муженька. Резкий глухой стон, и наступила тишина. Пока летела, неудачно зацепилась рукавом за выступ стола, платье затрещало по шву, одна сережка вылетела из уха.

– Руслана, Руслана, вы меня слышите?! – мужчина пытался привести меня в сознание.

– Я… хм.., вроде слышу, – сильные руки подняли меня за плечи и усадили обратно.

– Подождите, я «мусор» сейчас выброшу и вернусь, – он закинул на плечо бессознательное тело мужчины и вышел в дверь.

Щека пульсировала и начала неприятно тяжелеть. Через минуту Феликс вернулся и принёс мне лёд.

–Руслана Викторовна, вот ваши ту-ф-ли!– выпучив и округлив глаза, протянул  Славка. Картина, конечно, умиляет: двери настежь, я в кресле в разорванном платье, с синяком на пол-лица, а рядом на коленях неизвестный мужчина со льдом в руках.

– Спасибо, Слав, ты бы ещё погулял, еще немного, и мое тело бездыханным нашёл бы! – язвительно протянула я.

Хрен знает, где его носило, а ещё говорят: «Бабы-дуры».