Граф-пират

 – Ратскилл попытался говорить угрожающим тоном, но вышло смехотворно.

– Ради Бога, мистер Ратскилл, – принялась увещевать Вайолет, которой стало за него стыдно.

– Так, значит, вы безжалостная женщина? – заныл он.

– Нет! – Странно, но Вайолет вдруг стало обидно.

– Точно, – настаивал Ратскилл. – Одна из этих амазонок. Они очень сильные. – Последнее слово он произнес с удовольствием.

– Возможно, вы имеете в виду сирену? – в отчаянии спросила она.

– Понятия не имею, что это. Амазонки – это такие женщины, которые живут в джунглях и побеждают мужчин.

Капитан встречал разных женщин? Вайолет в этом ни минуты не сомневалась, вспоминая о его холодном отношении к ней. Чувство досады так и не прошло.

– Сирены заманивают моряков на скалы своей красотой и сладким пением. Это миф. – Вайолет почему-то надеялась, что Ратскилл изменит свое мнение.

– Может, я и не люблю капитана, но не хотел бы, чтобы он разбился о скалы.

– Это всего лишь миф, – с отчаянием повторила Вайолет. – Метафо… Забудьте.

Положение было безвыходным.

– Все равно вы очень красивая, – польстил ей Ратскилл.

– Спасибо.

– Может, сыграете роль моей жены в пабе и дадите мне десять фунтов? – Ратскилл усиленно соображал, какую выгоду можно извлечь из создавшейся ситуации.

– У нас нет времени. – Вайолет намеренно сказала «у нас», тем самым делая его своим сообщником.

Деловую хватку Вайолет унаследовала от отца.

– Мисс, – с отчаянием произнес Ратскилл, – у меня есть сердце. Я сплю в гамаке с четырьмя другими матросами. Грибер орет во сне, а Ламли иногда жутко портит воздух…

– Может быть, у вас есть свободная каюта, которую можно запереть? – перебила Вайолет. – Вы ведь доставляли дипломата рейсом в Испанию? Я уверена, ему не приходилось спать в гамаке с матросами.

Ратскилл помолчал.

– Да, у нас есть каюта для знати. Называется «для высоких гостей». И на этой неделе мы никого не берем на борт. Так что она пустует.

– Я займу эту каюту. Отведите меня туда. Пять фунтов ваши. Одна минута на размышление.

Коротышка замолчал, напряженно вглядываясь в очертания города – возможно, представляя свою жизнь без «Фортуны» и ужасного капитана Флинта; его губы то и дело подергивались.