Мой нигерийский муж, или Богатая белая леди

В любой другой ситуации она бы не простила такого невнимания, в лучшем случае прямо и в безапелляционной форме высказав «нарушителю этикета» своё неудовольствие. Но здесь отвлекающим объектом был её собственный сын, и она чувствовала тайную, не совсем осознанную радость от того, что Тунде и Даник так быстро нашли общий язык.

Если бы она могла остановиться в тот момент и проанализировать свои мысли, то, скорее всего, они звучали бы так: «Да, он умеет найти подход к ребёнку, и мой сын явно потянулся к нему. Но длительные, а тем более серьёзные отношения с этим нигерийцем не входят в мои планы.

Ника решительно встала с дивана.

– Ну всё, в постель, – объявила она тоном, не допускающим возражений. Даник скорчил недовольную мину. Ника, в ожидании очередного каприза, внутренне приготовилась к борьбе.

– Хочешь, я тебя отнесу наверх? – подмигнул мальчику нигериец. – Садись ко мне на спину. – Он присел на корточки, и ребёнок с удовольствием взобрался на него.

– Я лошадь, тебе нравится скакать на лошади?

Тунде смешно подпрыгивал и пытался изображать лошадиное ржание. Даник весело смеялся, сидя верхом на Тунде, пока тот поднимался по лестнице наверх, в детскую, «пришпоривал» его ногами и кричал «Лошадь! Это моя лошадь!».

Ника осталась в салоне. «Боже, как здорово, что обошлось без скандала и принуждения. Как хорошо, когда кто-то берёт на себя часть твоих обязанностей».

Ника давно жила одна с Даником и, естественно, привыкла сама быть за всё в ответе: и за обеспечение семьи, и за быт, и за ребёнка.

Она не относилась к тому типу женщин, которые смысл жизни видят в муже, детях и поддержании порядка в доме. Плохо это или хорошо – судить не имело смысла, впрочем, как и ломать себя, пытаясь подстроиться под общепринятое мировоззрение. Да это бы у неё и не получилось. «Слишком свободолюбивый и независимый характер», – как сказали бы немногочисленные, хорошо знающие Нику друзья.

Талантом воспитателя она явно не обладала и с удовольствием, при возможности, перекладывала эту обязанность на кого-нибудь другого. Хотя, справедливости ради, надо заметить, что возможность такая выпадала ей крайне редко.

Она выключила орущий телевизор, убрала лишнюю посуду со стола – при всём своём отвращении к процессу уборки Ника любила чистоту и порядок, – приглушила свет и, подлив себе бордового вина, с наслаждением откинулась на диване.