Герцог и я

Так спасите хотя бы мою жертву… Что с ним такое, в самом деле?

– Дорогая мисс Даффи, – снисходительным тоном произнес Саймон, наклоняясь к Найджелу. – Мне не хочется вас огорчать, но, по-моему, ваша жертва сильно пьяна. Может, вытащить его на улицу?

– Ни в коем случае! Там льет дождь.

– Дорогая мисс Даффи, – повторил Саймон с той же интонацией. – Вы слишком добры. Ведь этот человек оскорбил вас.

– Ничего подобного, сэр. С чего вы взяли? Он просто… просто слишком назойлив. А вообще и мухи не обидит.

– Вы ангел, мисс. Я стыжусь своих жестоких намерений.

Сейчас он говорил почти серьезно. Ведь большинство женщин из тех, кого он знал, устроили бы по меньшей мере истерику в подобной ситуации и уж ни в коем случае не проявили бы и капли жалости к обидчику.

Дафна поднялась с колен, отряхнула зеленый шелк платья и поправила прическу: один длинный локон спадал на плечо, слегка касаясь полуобнаженной груди. Девушка что-то объясняла ему, но Саймон, будучи в достаточной степени воспитанным и зная, что даму полагается слушать хотя бы вполуха, не различал сейчас почти ни слова из того, что она говорила о Найджеле, о том, как жалеет его и чувствует свою вину за то, что тот выпил больше, чем следует.

Зато она заметила его рассеянность и сказала:

– Сэр, вы не желаете вдуматься в то, о чем я говорю. Я рассказываю об этом несчастном и спрашиваю, что с ним делать. Слышите?

– Конечно.

– Нет, не слышите.

– Не слышу, – признался он.

– Вы смеетесь надо мной? – возмущенно воскликнула она и топнула ножкой.

– Вовсе нет, – произнес он, не сводя с нее глаз.

Ему нравилось в ней все, и ее гнев тоже.

Она пробурчала что-то неодобрительное, затем резко заявила:

– Если не хотите помочь, тогда уходите.

Саймон постарался взять себя в руки и ответил:

– Простите. Конечно же, я вам помогу. Только скажите, что нужно сделать.

Она вздохнула.

– Все это время я пыталась втолковать вам, сэр, что Найджел не мог упасть от моей пощечины и тем более так долго лежать. Что же с ним произошло? Может, вызвать врача? Он совсем затих! Боже мой!

Саймон еще раз наклонился к лежащему, слегка подвинул его, повернул голову.