На пути к свадьбе

Это было странное ощущение, пугающее и, что самое главное, опечаливающее, потому что все это касалось не высокочтимой мисс Уотсон, а леди Люсинды Абернети. И она не являлась той самой женщиной, с которой он намеревался прожить до конца дней.

Она довольна красива, очень умна и более чем привлекательна. Но Люси Абернети не для него. Грегори едва не расхохотался. Насколько было бы проще, если бы его сердце при первой встрече потянулось к ней. Пусть она практически обручена, но не влюблена же. В этом Грегори не сомневался.

А Гермиона Уотсон…

– Что она сказала? – спросил он, страшась ответа.

Леди Люсинда склонила голову набок. У нее был озадаченный вид.

– Она сказала, что даже не видела его лица. Только затылок…

«Только затылок».

– …а потом он повернулся, и для нее зазвучала музыка, и у нее в голове билась только одна мысль…

«Я погиб».

– …«Я погибла». Вот что она мне сказала. – Люси с любопытством взглянула на мистера Бриджертона. – Вы представляете? Она погибла! Надо же. Просто в голове не укладывается.

А у него укладывалось. Отлично укладывалось.

Все было ясно.

Грегори посмотрел на леди Люсинду и увидел, что она наблюдает за ним. Она все еще выглядела озадаченной, и озабоченной, и немного смущенной, когда спросила:

– Вам не кажется это странным?

– Кажется.

Произнесено было лишь одно слово, но в нем заключалась вся боль души. Потому что это действительно было странно. И резало как ножом. Ведь предполагалось, что такие чувства она будет испытывать только к нему, больше ни к кому.

Все шло не так, как предполагалось.

Неожиданно, как будто сбросив с себя чары, леди Люсинда сделала несколько шагов вправо, вгляделась в книги – правда, вряд ли смогла прочитать в темноте хоть одно название – и провела рукой по корешкам.

Грегори, сам не зная почему, следил за ее рукой. Просто следил за тем, как рука скользит, и пришел к выводу, что она очень изящная. В глаза это не бросалось, потому что вся внешность леди Люсинды была цветущей и традиционной.

Но когда леди Люсинда начинала двигаться, она преображалась. Казалось, что она… летит.

Она отлично танцует – в этом Грегори не сомневался, хотя не понимал, почему это имеет для него такое значение.

– Я сожалею, – сказала она, поворачиваясь.

– О мисс Уотсон?

– Да. Я не хотела причинять вам страдания.