Посвящается всем влюблённым…

Я обхватываю его торс ногами и он, уже готовый, мгновенно входит в меня, затем немного приподнимает и снова сажает на себя, отчего я издаю громкие сладостные стоны, получая наивысшее блаженство. Он утыкается лицом мне в грудь, губами сжимая через майку, мой сосок. Ещё несколько резких глубоких толчков, но, сколько в них страсти и любви, отдаваемой этим красивым, сильным и таким нежным мужчиной. Из нас снова и снова вырываются громкие стоны, в порыве страсти я кусаю его за щеку, он вскрикивает и тоже нежно кусает меня за подбородок! А-А-А-А!!!!! Придя в себя, мы блаженно улыбаемся, нежно поглаживая друг друга.

– Какой у тебя этаж? – отдышавшись, спрашиваю я.

– Восьмидесятый. Скоро приедем, – щекоча мое ухо, шепчет Джейми.

– Щекотно, – я заливаюсь весёлым смехом. Он ставит меня на ноги и, глядя на меня снизу вверх, медленно одевает треники. Заправив своего «друга», Джеймс с легкостью закидывает сумку на плечо, с такой же легкостью подхватывает меня.

– У тебя такой завораживающий смех, что я теряю себя, Хелен! Я схожу с ума по тебе, от твоего смеха, от твоего тела, от твоей красоты, от твоего запаха, от твоей попки в виде перевёрнуто сердечка! Вернее, я уже сошёл с ума! – его хриплый голос, выдает новый всплеск, страсти.

Глава 9

Останавливаемся на его этаже. Двери открываются и мы, оказываемся в большом круглом, ослепительно белом холле. Светло-розовый мраморный пол украшен очень красивым рисунком в восточном стиле.

– Ну вот, мы дома! – опустив меня, Джеймс бросает сумку на пол, берет за руку и, распахивая белые двери, мы входим в огромную гостиную.

– О Боже! – могу только, выдохнуть я. – Какая красота! Я в полном восторге! – Гостиная, огромная и такая же светлая. Пол уже выложен бежевой однотонной полированной плиткой. На стенах тут и там висят картины Андре Кона, Рэя Маккарти, Висенте Ромеро Редонто, Риккардо Санса.

– Красивые картины, – замечаю я. – Коллекционируешь голых девиц?

– Нет, – хмыкает он. – Просто надо было как-то украсить гостиную, чтобы не так пусто было. А картины, да весьма не плохие.

– А! Понятно! Значит, гостиную украсить, – хихикаю я, осматривая дальше гостиную.