Тысяча поцелуев

– Ты пишешь пьесу о Генрихе Восьмом и единороге и считаешь меня склонной драматизировать?!

– Это сатира, – пояснила Харриет.

– Что такое сатира? – вмешалась Френсис. – Все равно что сатир?

В глазах Элизабет мелькнул коварный восторг, и она воскликнула:

– Да!

– Элизабет! – прикрикнула Харриет.

– А что, разве не так? – прищурилась Френсис.

– Так должно быть, учитывая, что ты заставила ее вставить в пьесу чертова единорога, – парировала Элизабет.

И опять Харриет пришлось повысить голос, чтобы приструнить сестру.

Вообще-то Саре было все равно, что проказница Элизабет произносит подобные слова, но как старшая в семье она сознавала, что должна по крайней мере сделать вид, что ей не все равно.

– Ну хорошо: окровавленного единорога, – пошла на попятную Элизабет. – В любом случае пьеса будет значительно интереснее.

– О, Харриет! – ахнула Френсис. – Ты ведь не собираешься искалечить единорога?

Харриет разгладила листок бумаги.

– По крайней мере не слишком.

Френсис охнула от ужаса.

– Каким это образом свадьбы могут кого-то преследовать? – громко спросила Харриет, вновь повернувшись к Саре. – Может, объяснишь, почему они хуже чумы?

– Свадьбы хуже чумы, если между ними всего одна неделя и если кому-то не повезет быть родственницей одной из невест и одного из женихов, а особенно если кто-то вынужден стать подружкой на свадьбе, где…

– Ты была подружкой всего лишь раз, – перебила Элизабет.

– И этого вполне достаточно, – пробормотала Сара.

– Но это же замечательно, что Хонория попросила тебя быть ее подружкой на свадьбе! – выпалила Френсис. – Это так романтично! Может, тебе вставить в пьесу такую сцену, Харриет?

– Хорошая мысль, – откликнулась сестра. – Еще не поздно ввести новый персонаж, похожий на Сару.

Сара даже не потрудилась повернуться в ее сторону.

– Пожалуйста, не нужно.

– Нет, это будет очень забавно, – настаивала Харриет. – Специальный лакомый кусочек только для нас троих.

– Четверых, – поправила Элизабет.

– О, верно! Простите, я забыла Сару.

Та не сочла нужным ответить, лишь презрительно скривила губы.

– Я считаю, – не унималась Харриет, – мы всегда должны помнить, что были здесь, когда думали об этом.

– Ты могла бы наделить персонаж моими чертами, – с надеждой предложила Френсис.