Тайна повесы

Мать Франчески толковала понятие слова «семья» так широко, как только это было возможно, а потому Майкл приглашался в дом вместе с Франческой и Джоном на самые разные праздники семейства Бриджертон.

Леди Бриджертон уже восседала в зеленой с кремовым гостиной с чашечкой чая у окна, когда явился Майкл.

– Майкл! – поднимаясь ему навстречу, радостно воскликнула она. – Как же я рада тебя видеть!

– Леди Бриджертон! – Майкл галантно поцеловал ей руку.

– Кроме тебя никто не умеет так целовать руку даме, – заметила она.

– Я усердно работаю над лучшими своими умениями, – проговорил он.

– Ты даже представить себе не можешь, как мы, достигшие определенных лет дамы, ценим твои старания.

– А определенные года – это… – Майкл дьявольски улыбнулся, – тридцать один, приблизительно?

Леди Бриджертон повезло относиться к тому типу женщин, что с годами только хорошели, однако комплимент доставил ей удовольствие.

– В моем доме тебе всегда рады, Майкл Стерлинг.

Майкл улыбнулся и, повинуясь пригласительному жесту, устроился в кресле с высокой спинкой.

– О боже! – внезапно воскликнула леди Бриджертон, нахмурившись. – Прошу меня простить. Ведь теперь тебя следует именовать Килмартином.

– Майкл подойдет как нельзя лучше, – заверил он ее.

– Пусть уже и миновало четыре года, – продолжила она, – но я не видела тебя и…

– Прошу, именуйте меня, как вашей душе угодно, – сказал он.

У него возникло странное чувство. Майкл наконец привык именоваться Килмартином, а не просто по фамилии.

Но если она и заметила его смятение, то никоим образом этого не показала.

– Что ж, раз ты так любезен, то и мне следует ответить тебе взаимностью. Прошу, называй меня отныне просто Виолеттой. Хотя, сказать по правде, стоило начать это делать уже давно.

– О нет, это невозможно, – поспешно возразил Майкл. Она же леди Бриджертон. Она же… ну, Майкл не совсем понимал, кто она для него, но наверняка не просто Виолетта.

– Но, Майкл, я вынуждена настаивать, – сказала она. – А ты должен уже знать, я своего привыкла добиваться.

Да, Майклу было хорошо известно, что переспорить эту леди невозможно. Обреченно вздохнув, он сказал:

– Сомневаюсь, что смогу целовать руку Виолетте.