Сэру Филиппу, с любовью

 – Он хороший! Я не позволю вам говорить о нем плохо!

– Я и не говорила о нем плохо. – Элоиза лихорадочно пыталась понять, что все это значит. Сначала ей показалось, что близнецы пытаются заставить ее вернуться домой. О планах отца жениться на ней они наверняка слышали и, должно быть, не хотят обрести мачеху. Когда сэр Филипп столь неожиданно покинул ее, то, прежде чем удалиться в свою комнату, Элоиза успела немного пообщаться с горничной, и та поведала ей, что в этом доме уже сменилось с десяток гувернанток.

Но если так, то почему же дети защищают отца перед ней? Если они не хотят ее брака с их отцом, то им, напротив, было бы выгодно, чтобы у нее сложилось о нем как можно более плохое мнение!

– Уверяю вас, – клятвенно произнесла Элоиза, – я не имею ничего ни против вас, ни против вашего папы – тем более что я его, в сущности, мало знаю.

– Если вы посмеете чем-нибудь огорчить папу, – Оливер был мрачнее тучи, – то я… то я… – Захлебнувшись собственным гневом, мальчик умолк.

Элоиза присела на корточки, глядя ему прямо в лицо:

– Оливер, я готова поклясться, что не собираюсь ничем огорчать твоего папу!

Парнишка молчал.

– Аманда. – Элоиза повернулась к его сестре.

– Уезжайте отсюда. – Лицо девочки было красным от злости. – Мы вас не любим!

– Это ваше дело, но уеду я отсюда не раньше чем через неделю, – стараясь быть спокойной, заявила Элоиза. Детям явно не хватало внимания и заботы – но и хороших манер тоже. В их возрасте они должны бы уже понимать, как можно и как нельзя разговаривать со взрослыми.

Но тут произошло то, чего Элоиза ожидала меньше всего. Оливер с силой, неожиданной для восьмилетнего, обеими руками толкнул ее в грудь. Поскольку Элоиза перед этим присела на корточки, удержать равновесие ей было трудно, и она совершенно неграциозно приземлилась на пятую точку. Платье ее задралось, выставив на обозрение нижние юбки.

– Ну что ж, – сурово проговорила она, поднимаясь. Близнецы уже успели отойти на несколько шагов и рассматривали ее теперь с видом триумфаторов, хотя и не без некоторой доли страха, словно и сами не верили, что один из них посмел толкнуть непрошеную гостью.

– Вы будете нас бить? – спросил Оливер.

Как ни храбрился парнишка, в голосе его Элоиза уловила нотки страха. «Должно быть, – подумала она, – кто-то его уже когда-то бил».

– Нет, – заявила она. – Я вообще против того, чтобы бить детей, как и кого бы то ни было еще.