Сэру Филиппу, с любовью

А что случилось с вашей прежней гувернанткой? – поинтересовалась Элоиза.

В этот момент Филипп закашлялся.

– Да так, ничего… – проговорил Оливер, поняв намек отца.

Элоиза почувствовала, что от нее что-то скрывают, но настаивать на раскрытии чужих секретов не стала.

– Я у вас в гостях, – пояснила она.

– Мы не хотим никаких гостей! – без обиняков заявил Оливер.

– Дети!!! – одернул его Филипп. Он не собирался защищать назойливую гостью, но позволять своим отпрыскам подобную дерзость он тоже не мог.

Близнецы продолжали пристально рассматривать Элоизу.

– Дети! – прогремел отец. – Немедленно извинитесь перед мисс Бриджертон!

Никакой реакции.

– Я сказал, немедленно!

– Извините, – выдавил из себя Оливер, хотя весь вид его говорил о том, что извиняться он и не думает.

– А теперь оба быстро в свою комнату! – так же строго скомандовал Филипп.

Оливер и Аманда подчинились отцовскому приказу, но вид у них был такой, словно победители здесь они. Инцидент, впрочем, можно было бы считать исчерпанным, если бы Аманда, дойдя до конца лестницы, неожиданно не обернулась бы, показав Элоизе язык.

– Аманда! – Филипп в бешенстве бросился было за дочерью, но той уже и след простыл.

С минуту Филипп был неподвижен, если не считать того, что от гнева он трясся всем телом. Руки его были сжаты в кулаки. От детей требовалось, в сущности, совсем немного – быть вежливыми и не отвечать вопросом на вопрос, а они и этого не могли! Чего же от них ждать дальше? И за что только Бог наградил его такими детьми, каких не пожелаешь и врагу?

Но еще больше, чем на детей, Филипп злился на самого себя – за то, что снова не смог с ними справиться, не повышая голоса, да и повысив, если честно, все равно не смог…

– Сэр Филипп!

Филипп словно очнулся от забытья.

– Да? – резко обернулся он к ней.

– Ваш дворецкий принес чай, – проговорила Элоиза, направляясь в гостиную, где они только что сидели.

Филипп не имел ни малейшего желания составлять ей компанию. Ему хотелось пулей выскочить из собственного дома – иначе он сойдет с ума. На улице, правда, начинался дождь, но Филиппу было все равно – лишь бы подальше от этой дамочки, ставшей свидетельницей его полного бессилия в обращении с собственными детьми.

– Приятного аппетита, мисс Бриджертон, – угрюмо проворчал он. – Увидимся, когда вы отдохнете.