1937. Русские на Луне

Встань кто возле них и закричи «сезам – отворись» или что-то подобное, то только голос сорвет и охрипнет, а своего все равно не добьется.

Интересно, выпустят ли его наружу или если он прикоснулся к тайне, то подписал себе тем самым смертный приговор, и сейчас, а может, чуть позже, когда ему дадут осмотреть побольше, чтобы он наживку поглубже проглотил, за спиной появится громила и свернет ему шею, чтобы не мучился, или с ним более гуманно поступят – завлекут в один из павильонов и там привяжут, чтобы убежать не сумел? Как же они поступали с разоблаченными шпионами конкурентов? Очень интересно.

Стоять и дальше посреди двора становилось невыносимо. Изойдешь жиром, как гусь, попавший в печку, так жарко здесь было. И без того вся одежда на Шешеле вымокла от пота. Хоть и обоняние у него было развито слабо и дегустатором духов ему не стать никогда, но он все же ощущал, что от него исходит теперь довольно неприятный резкий запах, и хорошо забраться в ванну или в душ, чтобы смыть его. Но Томчин мысли все же читать не умел.

– Не отставайте, Александр Иванович. Заблудитесь здесь без меня.

Внутри павильон был разделен на секции. Некоторые из них были довольно большими. Там вполне могли поместиться и театральная сцена, и зрительный зал. Другие были крохотными, сравнимыми с меблированной комнатой в недорогой гостинице. Часть секций, казалось, забросили. На декорациях, порой разобранных и сваленных в кучу, осела пыль. На других же кипела жизнь. Их заливал яркий свет, куда как более яркий, чем нужен людям.

Римские легионеры, сгрудившись позади разрушенного частокола, в котором засел таран, закрывались щитами и, ощетинившись копьями, пока еще сдерживали натиск варваров. Было ясно, что продержатся они недолго.

– Картина о закате Римской империи, – пояснял происходящее Томчин, – очень популярная тема сейчас.

В соседней секции полуобнаженная девушка в шароварах и чалме с украшениями, которые из-за своих размеров наводили на мысль, что они искусственные, лежала на шелковых подушках, потом встала, заходила по лежавшему на полу пушистому ковру, но все движения ее были жеманными и неестественными.

– Восточные мотивы. Это наш ответ Гриффиту, – поскольку Шешель оставил эту реплику без комментариев, Томчин продолжил: – Вы не знаете, кто такой Гриффит? Очень хороший режиссер, но у него и возможности колоссальные.