Невеста герцога

На его языке вертелись слова извинения, и он честно собирался произнести их, как и полагалось джентльмену, но когда он поднял глаза и посмотрел на ее лицо, с приоткрытыми влажными губами и широко распахнутыми затуманенными глазами, которые казались более зелеными, чем раньше, его губы сказали совсем другое, игнорируя приказы мозга:

– Это был сюрприз.

Она моргнула.

– Приятный, – добавил он, довольный, что его голос звучит более спокойно, чем он себя чувствовал.

– Меня никогда не целовали, – сообщила Амелия.

Томас улыбнулся, немного забавляясь.

– Вообще-то я целовал вас вчера вечером.

– Нет так, – шепнула она, словно бы про себя.

Его тело, начавшее успокаиваться, снова воспламенилось.

– Что ж, – сказала она все с тем же потрясенным видом. – Полагаю, теперь вам придется жениться на мне.

Услышь он такое от любой другой женщины… черт, после любого другого поцелуя, Томас не испытал бы ничего, кроме раздражения. Но что-то в голосе Амелии, в ее лице, все еще хранившем довольно милое озадаченное выражение, вызвало диаметрально противоположную реакцию.

– Что вас так рассмешило? – требовательно спросила она. Впрочем, она была слишком сбита с толку, чтобы что-то требовать.

– Не имею понятия, – честно ответил он. – Повернитесь, я застегну пуговицы.

Амелия ахнула, схватившись за шею, и Томас усомнился, едва ли она вообще заметила, что он расстегнул ее платье сзади. Некоторое время он не без удовольствия наблюдал за ее тщетными попытками застегнуть пуговицы, затем сжалился и нежно отвел ее пальцы в сторону.

– Позвольте мне, – промолвил он.

Как будто у нее был выбор.

Он не спешил, вопреки доводам рассудка, твердившего: чем быстрее он застегнет платье, тем лучше. Но его заворожил вид ее бархатистой кожи и золотых прядей, падавших на ее шею сзади и трепетавших от его дыхания. Не в силах устоять перед соблазном, он склонил голову и поцеловал ее в шею.

Она откликнулась тихим стоном.

– Пожалуй, нам лучше вернуться, – грубовато сказал Томас, отступив на шаг. Но тут он сообразил, что не застегнул последнюю пуговицу на ее платье, и выругался себе под нос. Было бы опрометчиво снова касаться ее, но он не мог допустить, чтобы она вернулась в дом в таком виде. Поэтому ему ничего не оставалось, как только довести дело до конца со всей решимостью, на которую был способен.

– Готово, – буркнул он.