Невеста герцога

Трудно было не дрогнуть под этим суровым взглядом, на что, как Амелия полагала, и делался расчет. Она умирала от желания переступить ногами, или сжать кулаки, или стиснуть зубы. Но она отказывалась доставить ему это удовольствие, если он вообще заметил ее терзания, и стояла совершенно неподвижно, с безмятежной улыбкой на лице, позволив себе только склонить набок голову.

– Вы одна, – заявил он.

– Да.

– Снаружи.

Амелия не представляла, как подтвердить это наблюдение, чтобы по крайней мере один из них не выглядел глупо.

Поэтому она просто моргнула, ожидая его следующего утверждения.

– Одна.

Она посмотрела налево, затем направо, прежде чем ответить:

– Теперь уже нет.

Его взгляд стал более пронизывающим, если это было возможно.

– Полагаю, – сказал он, – вам известно об опасностях, угрожающих вашей репутации.

На этот раз она стиснула зубы, но только на мгновение.

– Я не ожидала, что кто-нибудь обнаружит меня.

Ответ ему явно не понравился.

– Это не Лондон, – продолжила Амелия.

 – Разве нельзя посидеть несколько минут в одиночестве, не рискуя своим общественным положением? При условии, конечно, что вы не выдадите меня.

Теперь он сжал челюсти. О Боже, они два сапога пара.

– Тем не менее, – отрывисто произнес он, – подобное поведение неприемлемо для будущей герцогини.

– Вашей будущей герцогини.

– Конечно.

Желудок Амелии исполнил серию престранных прыжков и поворотов, но она затруднялась сказать – от восторга или ужаса.

Уиндем пребывал в холодной ярости, и хотя она не боялась его физически – он был слишком джентльмен, чтобы ударить женщину, – при желании он мог превратить ее жизнь в хроническое несчастье.

Сколько она себя помнила, ей всегда внушали, что этот мужчина – или тогда еще мальчик – главный. Ее жизнь вращалась вокруг его персоны, хотела она того или нет.

Он говорил, она слушала.

Он просил, она исполняла.

Он входил в комнату, она сияла от восторга.

И, что самое главное, Амелия делала это с радостью.

Она была готова согласиться с каждым его словом.

Беда в том – и это было самым обидным, – что он редко разговаривал с ней. Он почти никогда не обращался к ней с просьбами, да и что такого могло ему потребоваться, чтобы она могла бы предоставить? Она давно перестала улыбаться, когда он входил в комнату, потому что он никогда не смотрел в ее сторону.

Если он и замечал ее существование, то далеко не всегда.