Где властвует любовь

– Заметки в газете или пари? – поинтересовалась Кейт, удерживая Шарлотту за пояс платья, чтобы малышка не забралась куда не следует.

– И то и другое, – сказала Гиацинта.

– Между прочим, – вставила Элоиза, – Пенелопа так ей и сказала. Прямо в лицо.

Гиацинта разинула рот, и Пенелопа поняла, что ее репутация только что сильно выросла в глазах младшей из сестер Бриджертон.

– Хотела бы я это видеть! – воскликнула леди Бриджертон с гордой улыбкой. – Честно говоря, я удивлена, что это не появилось в сегодняшней газете.

– Вряд ли леди Уистлдаун станет комментировать чьи-либо догадки по поводу ее личности, – сказала Пенелопа.

– А почему бы и нет? – возразила Гиацинта. – Это был бы отличный способ направить любопытствующих по ложному следу. Я бы скорее подумала, что это Элоиза. – Она вытянула руку, указывая на сестру драматическим жестом.

– Какая чушь! – возмутилась леди Бриджертон.

– Клянусь, это не я, – усмехнулась Элоиза.

– Но что, если бы я так думала? – настаивала Гиацинта.

– Чего ты никогда не сделаешь, – отрезала ее мать.

– Конечно, – согласилась Гиацинта. – Но чисто теоретически давайте предположим, будто я сказала, что леди Уистлдаун – это Элоиза. Кем она, конечно, не является, – поспешно добавила она, не дожидаясь вмешательства матери.

Леди Бриджертон вскинула руки, безмолвно признавая поражение.

– Разве можно придумать лучший способ заморочить всем головы, – продолжила Гиацинта, – чем высмеять меня в очередной заметке?

– Ну, если бы леди Уистлдаун действительно была Элоизой… – задумчиво произнесла Пенелопа.

– Это не она! – взвилась леди Бриджертон.

Пенелопа не могла не рассмеяться.

– Но если бы это была она…

– Знаете, – сказала Элоиза, – я уже начинаю сожалеть, что это не так.

– Это была бы замечательная шутка над всеми нами, – продолжила Пенелопа. – Правда, в среду тебе не удалось бы посмеяться над теорией Гиацинты, потому что тогда мы бы все поняли, что это действительно ты.

– Если только это не ты, – хмыкнула Кейт, глядя на Пенелопу. – Вот это был бы дьявольский ход.

– Посмотрим, правильно ли я поняла, – подхватила Элоиза, смеясь. – Итак, если предположить, что Пенелопа – это леди Уистлдаун, то в «Светских новостях» запросто может появиться заметка, где высмеивается теория Гиацинты, будто леди Уистлдаун – это я, потому что, с точки зрения Гиацинты, это была бы исключительно хитрая выдумка.