Где властвует любовь

Она понимала, что она не из тех девушек, кто способен увлечь мужчину, подобного Колину, и, похоже, никогда такой не станет.

Десятого апреля 1813 года – ровно через два дня после ее семнадцатого дня рождения – Пенелопа Федерингтон дебютировала в лондонском свете. Ей этого совсем не хотелось, и она умоляла мать подождать еще хотя бы год. Мало того что Пенелопа была на десяток килограммов тяжелее, чем следовало, ее лицо имело тенденцию покрываться красными пятнами, стоило ей понервничать, – а ничто на свете не пугало ее до такой степени, как лондонские балы.

Она пыталась напомнить себе, что красота не главное, но это было слабым утешением, особенно когда она вспоминала о своей природной застенчивости. Что может быть более удручающим, чем некрасивая девица, лишенная всякой индивидуальности? В первый год ее появления на ярмарке невест эта сентенция служила точной характеристикой Пенелопы. Ну, может, не совсем точной… Скажем так, некрасивая девица с некоторым намеком на индивидуальность.

Однако в ее душе жила убежденность, что она умна и добра. Правда, этим незаурядным качествам Пенелопа не могла найти достойного применения и с недоумением обнаруживала, что либо говорит не то, что хотела, либо вообще молчит, что случалось гораздо чаще.

Положение усугублялось еще и тем, что мать не позволяла Пенелопе самой выбирать одежду. Она была или в белом, обязательном для юных дебютанток (отнюдь не красившем ее), или в желтом, красном или оранжевом, что сказывалось на ее внешности самым плачевным образом.

– А вот желтый, – изрекла она, – цвет счастья. Счастливая девушка скорее поймает мужа.

После этого Пенелопа окончательно решила, что лучше даже не пытаться понять ход мыслей ее матери.

В результате все туалеты Пенелопы были желтыми, оранжевыми, а порой и красными, что делало ее совершенно несчастной и чудовищно смотрелось с ее карими глазами и рыжеватыми волосами. Но поскольку от нее ничего не зависело, Пенелопа решила улыбаться и терпеть: если она не сможет выдавить улыбку, то по крайней мере не станет плакать на глазах у публики.

Чего, с гордостью отмечала Пенелопа, она никогда и не делала.