Украденный свет

Полосы оранжевого цвета окрашивают небо на востоке, освещая фасад Академии Серафимов из красного кирпича и терракоты.

Это первый раз, когда я как следует осматриваю надземную часть Академии. Я была без сознания, когда меня привезли сюда вчера, а прошлой ночью, когда мы со Стилом бежали в укрытие, здание было окутано тьмой.

В нем шесть этажей. С обеих сторон возвышаются крылья, придавая Академии форму подковы – с ухоженным газоном посередине.

Взгляд скользит по архитектурным элементам. Изысканное готическое здание может похвастаться башенками на каждом углу крыши, каменными резными балконами вдоль окон на трех верхних этажах и замысловатой резьбой, вьющейся сверху вниз по каменным стенам.

Я потираю глаза, смахивая песок, и морщусь от того, насколько я грязная. Вот и конец свежему комплекту одежды, который мне выдали в Академии.

Касаясь головы, я понимаю, что потеряла синюю бейсболку, подаренную Сейбл. Может, она осталась в норе, из которой мы только что вылезли, а может, где-нибудь на полу подвального этажа Академии.

Я провожу рукой по длинным волосам – теперь покрытым пещерной грязью – и плечам.

Кажется, я приму душ второй раз за сутки. Для меня это практически нонсенс.

– Рада, что с тобой все в порядке.

С Сейбл пришли двое темноволосых взрослых. Мужчина и женщина. Может быть, учителя?

Все трое выглядят так, словно недавно дрались: волосы растрепаны, одежда порвана, на коже царапины и синяки, – но никаких серьезных травм я не вижу.

Я замечаю за правым плечом Сейбл уходящего Стила – он направляется к главному входу в Академию. Две маленькие фигурки, мальчик и девочка, выскочили из огромных парадных дверей и бросились к моему телохранителю поневоле.

Они оба примерно одинакового роста, достают Стилу где-то до середины живота. У девочки прямые черные волосы, которые доходят ей почти до талии. У мальчика стрижка и цвет волос как у Стила. Если бы меня заставили угадывать, я бы сказала, что им всего восемь или девять, но я, конечно, не эксперт в том, что касается возраста детей.

Когда малыши подбегают к Стилу, тот наклоняется и поднимает их в воздух, держа по одному в каждой руке. Они визжат от удовольствия. Их приглушенные голоса достигают моих ушей – два оживленных голоса, которым отвечает глубокий баритон, – но они слишком далеко, чтобы что-то расслышать.

Стил ведет их внутрь, не оглядываясь; дверь с грохотом захлопывается за ним.