Украденный свет

Потомки других ангелов обладают иными способностями.

У меня голова идет кругом. Существуют разные виды нефилимов… разные виды ангелов? Много различных сил. И погодите-ка – некоторые нефилимы превращаются в быков? Очень надеюсь, что это не про меня. В голове витает столько вопросов – мне очень нужно от чего-то отталкиваться.

– Но ты другой. У тебя две формы: лев и орел. – Это даже не вопрос, скорее, утверждение. – Я своими глазами видела.

– Три. Мне подвластны все три формы.

– Почему? Что это значит?

Вздох Стила долетает до моей головы и шевелит тонкие волосы, обрамляющие лицо.

– Обязательно задавать столько вопросов?

– Почему ты уклоняешься от ответа?

– Почему ты меня бесишь? – парирует он.

– Это часть моего обаяния.

– Ну да. – Мне не нужно видеть его, чтобы понять: он закатил глаза, выдав этот короткий ответ.

– В чем дело? Я просто пытаюсь понять, как все устроено. Я тебя смутила? Другие ученики смеются над тобой, потому что ты превращаешься в быка? – Вообще-то мне все равно, но он сказал, что я его бешу, и абсолютно неразумный внутренний голос взбунтовался, подбивая меня тыкать палкой спящего медведя.

– А, и куда девается твоя одежда, когда ты превращаешься?

– Ты серьезно?

– Ну конечно. В книгах оборотни всегда разрывают одежду и появляются в человеческом облике обнаженными. Похоже, с тобой все иначе.

– Читала много любовных романов про голозадых оборотней, да?

«Не отвечай, Эмберли. Немедленно смени тему».

– Все нормально, можем отвлечься от превращений.

– Да не превращаюсь я в корову, – выдавливает он. – Я превращаюсь в быка.

Его вопрос успешно забыт. Компетентный источник: я.

– Ой, прости. А что, есть какая-то разница?

Голос просто сочится фальшивой невинностью. Приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Я вдруг радуюсь, что в наше укрытие не проникает свет – иначе Стил увидел бы, насколько мне весело.

Стил двигается – вторгается в мое пространство.

Я вскрикиваю: он сбрасывает с себя мои ноги, и вот я, сползая по стене, уже наполовину лежу, наполовину сижу на утоптанной земле.

Стил нависает надо мной, опираясь одной рукой о землю, а другой – о стену, по обе стороны от меня.

И снова я поражена тем, насколько интимным делает все темнота.

Он припер меня к стенке.