Украденный свет

Хотела бы я, чтобы меня отталкивал типичный мужской запах, но это не так… и это меня раздражает.

Я не позволяю себе вдохнуть его запах еще раз.

– Вот, давай так.

Теплая рука отводит мою согнутую ногу в сторону и поворачивает корпус, прижимая меня спиной к стене напротив Стила. Я отнимаю руки от его плеч, опускаю их на грязный пол и расслабляюсь. Теперь я сижу как следует, прижимая ноги к груди так крепко, что трудно дышать.

Жаловаться я не собираюсь.

– У тебя ведь нет клаустрофобии?

Я хрипло смеюсь.

– А разве, – делаю неглубокий вдох, – не стоило, – еще один, – спросить об этом раньше?

Я вскрикиваю – он вытягивает мои ноги и опускает их по обе стороны от себя. Выпрямиться я не могу, а ноги, от лодыжек до середины бедра, прижимаются к груди Стила. Ему приходится неловко обхватить руками нижнюю часть моего туловища.

Это еще хуже, чем раньше.

Я кручусь и извиваюсь, пытаясь освободиться, а он обхватывает мои ноги, прижимая их еще крепче к себе.

Когда я прекращаю свою безмолвную борьбу, смирившись с тем, что лежу в форме калачика в этом крохотном пространстве на пару с незнакомцем, то ногами чувствую, что верхняя часть его туловища двигается.

– Это бы ни на что не повлияло. Мы бы залезли сюда независимо от того, страшно тебе или нет.

Неужели он никак не прокомментирует тот факт, что я наполовину свернулась калачиком у него на коленях?

Отлично, значит, будем все отрицать.

Наступает неловкое молчание. Если не считать нашего дыхания и звука капающей воды из какого-то источника неподалеку, вокруг оглушающая тишина.

Я пытаюсь не обращать на Стила внимания, но места, в которых мы соприкасаемся телами, горят от осознания. Жар его рук обжигает кожу через джинсы. Я напрягаю мышцы, чтобы не шелохнуться. Тело пронизывает неприятная боль из-за сидения в одной и той же позе.

Блин! Я все время чувствую этот дурацкий мужской запах.

Время течет медленно, и от этого еще хуже.

– Что такое фаза?

Может, это меня отвлечет.

– А ты правда ничего не знаешь, да?

Я не вижу выражения его лица и не знаю, оскорбляет он меня или нет, но в его тоне чувствуется скорее любопытство, а не насмешка. И все же я с трудом удерживаюсь от резкого ответа – и напоминаю себе, что люди говорили мне гораздо более жестокие вещи.

– Меня воспитывали не так, как тебя, – напоминаю я ему. – Мне пришлось наугад изучать спектральный мир, опираясь только на свой собственный опыт.