Скованная тьмой

У Блейза точно такой же вид. Он быстро оглядывается назад, словно ждет, что кто-то вот-вот появится из-за угла.

– И что же вы, чертята, натворили? – спрашивает Грейсон.

– Ничего, – молниеносно отвечает мелкий. Учитывая тот факт, что он продолжает оглядываться, это явная ложь.

– Эмми! – Аврора вырывается из рук брата и прыгает на меня.

Охнув от неожиданности, я обнимаю ее в ответ. В эту прелесть невозможно не влюбиться. Она чуть отстраняется и смотрит на меня своими большими глазами снизу вверх. Ну просто сама невинность.

– Нам с Блейзом нужно спрятаться где-нибудь.

Вот как.

– Значит, ничего хорошего, – улыбается Стерлинг. – Одобряю.

Блейз поднимает руку и дает ему пять.

– Ну и что на этот раз? – повторяет свой вопрос Грейсон. В его голосе сквозит усталость. Так как Стила нет в Академии, теперь за каждую шалость близнецов над персоналом или же другим учеником отдувается он.

– Мы не виноваты, что у них нет чувства юмора. И чего они ждут от учеников в лаборатории? Нам нужна свобода, чтобы изучать и познавать этот мир!

Прелесть какая.

Я изо всех пытаюсь не улыбаться, чтобы поддержать друга, но вряд ли продержусь долго.

– Что конкретно вы натворили? – с нажимом спрашивает Грейсон.

Аврора плотнее прижимается ко мне, закрываясь моей рукой, будто щитом, оставив брата «под обстрелом» в гордом одиночестве. Он кидает на нее хмурый взгляд. В глазах отчетливо читается «предательница». Ковыряя носком невидимую трещину в полу, он уже открывает рот, чтобы признаться, но не успевает.

В коридоре кто-то громко зовет их по именам.

– Упс, нам пора, – говорит Блейз и хватает за руку сестру, оттаскивая ее от меня. Помахав нам, они мгновенно исчезают за поворотом. Буквально через секунду с другого конца коридора появляется Эрик, учитель младших классов. Злющий как сам дьявол, он с головы до ног вымазан в какой-то зеленой субстанции.

– Куда они пошли? – спрашивает он нас.

Недолго думая Стерлинг указывает ему противоположное направление, и учитель незамедлительно пробегает в ту сторону.

До нас доносится запах тухлых яиц, будто он только что сражался со скунсом. Вонь настолько сильная, что я бью себя по щекам, чтобы не рухнуть в обморок. Зажав нос двумя пальцами, какое-то время дышу через рот.

– Я горжусь этими двумя, – заявляет Стерлинг, расплывшись в широкой и теплой улыбке. Все-таки он очень любит младших близнецов.

Грейсон лишь качает головой, но я успеваю уловить тень улыбки и на его лице.