Скованная тьмой

– Стил, пожалуйста, поговори со мной, – просит она.

Опускаю голову и потираю лоб ладонью. Что я творю?

Уже убираю телефон от уха с намерением закончить вызов, но ее слова меня останавливают.

– Я знаю, кто мой отец. Точнее, кто им может быть. Хочешь расскажу? – она говорит очень мягко и спокойно, но каждое ее слово отдается в моей голове барабанной дробью. Я даже не уверен, правильно ли ее понял.

Ее отец? Черт. Да. Конечно, я хочу знать. Но мне нельзя говорить, иначе моя решимость рухнет окончательно. Я чуть было не бросил трубку, когда мы говорили последний раз.

– Его зовут Камиэль. По крайней мере мне так сказал… тот, кто с ним знаком.

Кто мог знать, кто ее отец? И что за странное молчание посреди фразы?

Я так крепко хватаюсь за трубку, словно от этого зависит моя жизнь. Нужно срочно расслабиться, иначе в моей руке останется только куча пластика и проводов, которую придется выкинуть. И наш разговор закончится, так толком и не начавшись.

– Вообще, за последние несколько недель столько всего произошло.

Я хотела бы рассказать тебе все это лично, а не по телефону. Но раз я не знаю, когда мы увидимся снова, видимо, придется говорить так. Кажется, мы разузнали кое-что о моем рождении, – раздается мягкий смех, – ну, я называю это так, потому что я кто-то вроде супергероя. Рассказать тебе подробнее?

«Говори», – мысленно требую я, при этом с губ не срывается даже вдоха.

– Молчание – знак согласия. В общем, тот, кто знает моего отца, также знает, из какой он ангельской линии, – она начинает говорить быстрее, будто боится, что я брошу трубку, не дав ей договорить.

 – И, знаешь, оказалось… сама не верю, что это говорю. Но, возможно, я потомок серафимов.

Я откидываюсь назад, стул подо мной отчаянно скрипит и разваливается на две части. В результате я больно ударяюсь задницей об пол и растягиваюсь на полу во весь рост.

– Стил? Ты в порядке? Что это был за шум?

«Я бы не признался, даже если бы отвечал тебе», – думаю про себя.

Поднимаюсь и едва сдерживаюсь, чтобы не пнуть деревянные осколки в гипсокартонную стену, ведь из-за них Эмберли отвлекается от своего рассказа.

Неф, рожденный от серафима. Это вообще возможно? Раньше таких точно не появлялось на свет. Я все-таки выдыхаю и начинаю расхаживать по комнате, обдумывая услышанное. Нефилимы полагают, что знают все на свете, но Эмберли – живое доказательство того, что это не так.

– Я слышу твое дыхание. Значит, ты жив и здоров. Согласна, это весьма шокирующая информация.