Замки

Я переболела этой болезнью, Колин, и знаю, о чем говорю. А теперь закройте глаза и постарайтесь передохнуть. Завтра вам будет уже лучше.

Алесандра намеренно солгала, чтобы хоть как-то обнадежить больного. Если болезнь Колина будет протекать таким же образом, как и у всех остальных, мучения не оставят его еще неделю.

Предчувствие ее не обмануло. На следующий день Колину не стало лучше, не стало лучше и через день. Алесандра самоотверженно ухаживала за ним. Она не позволяла Фланнегану или Вейлине входить в комнату из опасения, что они заразятся.

Фланнеган пытался ей возражать. В конце концов, это он слуга Колина, и молодой человек прямо-таки рвался в спальню больного хозяина. Слуга считал, что подвергать себя риску – это долг его чести.

Алесандра не согласилась с его доводами, выдвинув свои. Только ей одной не опасно ухаживать за больным, поскольку она уже переболела этой болезнью. В отличие от нее Фланнеган неминуемо захворает, если будет общаться с Колином. И уж тогда весь дом окажется без хозяйского глаза.

Наконец Фланнегана удалось убедить. Он стал заниматься домашними делами и даже взял на себя дополнительные обязанности отвечать на корреспонденцию Алесандры. Дом Колина был закрыт для всех. Доктор Уинтерс пришел еще раз, чтобы взглянуть на рану Реймонда, и, пока находился в доме, Алесандра справилась у него о болезни Колина. Лекарь не стал входить в его спальню, поскольку не имел желания контактировать с больным, но оставил настойку, которая, по его мнению, должна была успокоить измученный желудок пациента, и посоветовал обтирания водой, чтобы унять жар.

Колин оказался трудным больным. Алесандра той же ночью попыталась следовать советам лекаря, совершая обтирания, когда у Колина поднимался жар. Она сначала обтерла грудь и руки льняной салфеткой, смоченной в прохладной воде, потом принялась за ноги. Казалось, Колин спал, но когда Алесандра коснулась его раненой ноги, он чуть было не выпрыгнул из постели.

– Дайте мне умереть спокойно, Алесандра. Катитесь отсюда ко всем чертям!

Его грубый рык не обидел ее, потому что она не могла оторвать глаз от его покалеченной ноги.

Через всю икру ноги проходил безобразный шрам. Алесандра не знала, каким образом Колин получил такую рану, но сознание мучительной боли, испытанной им, разрывало ей сердце. Она сочла за чудо, что он вообще способен ходить. Колин, дернув одеяло, накрыл ноги и снова приказал ей, но более усталым тоном, покинуть его комнату.

Алесандра незаметно смахнула слезу.