Свадьба

– Вы думали, мы хотим вам сделать что-то плохое? – спросил Эден. Он улыбнулся, давая понять, какой забавной нелепостью было бы подобное предположение. – Вы еще тогда молились.

Она почувствовала себя несколько растерянной.

– Да, я молилась… И действительно думала, что вы собираетесь причинить мне зло.

– Но потом, миледи, – вступил Оуэн, – когда вы узнали, что ничего плохого мы вам не хотим, вы все равно нас боялись. Почему?

Они что, никогда не смотрели на себя в зеркало? Или у них не водится такой роскоши? Но Бренна решила, что сейчас ни к чему было бы говорить им прямо, на кого они похожи, и только молча пожала плечами.

Кажется, никто из них не собирался сменить тему.

– Может, это из-за боевой раскраски вы нас так испугались? – предположил Оуэн.

– Я и в самом деле не могу вам ответить! Я просто боюсь вас оскорбить.

Непонятно, почему ее чистосердечное признание снова заставило их расхохотаться. Тогда она решила прикинуться совсем уж простушкой.

– Ну что ж, так и быть, признаюсь, ваша раскраска меня тогда страшно напугала, – сказала Бренна, кивая головой для пущей убедительности.

 – И ваши мощные фигуры, ваши манеры, одежда, грозные лица, и то, как солдаты моего отца испугались вас, а ведь их было двенадцать, а не пять, как вас… Мне продолжать?

К ее ответу они отнеслись как к комплименту. И тут Бренна решилась напрямую заявить им, что на самом деле не такое уж и жуткое они произвели на нее впечатление и что для настоящей английской леди, если она, конечно, в здравом уме, все это сущие пустяки, но в последний момент новая тревожная мысль промелькнула в ее голове и заставила немедля обратиться к Коннору:

– Я не буду наносить, как вы, боевую раскраску, вы должны понять.

Это дикость, Коннор, и ты не жди, что я…

Ее протестующую речь прервал мужской хохот.

Не смеялся только один Коннор. Он вообще мало смеялся, как и подобает мужчине. Но сейчас он улыбнулся. Сердце ее быстро забилось. У него были красивые белые зубы, как и у всех остальных.

Она удивилась: зачем наносить на кожу такую отвратительную краску и при этом так заботиться о зубах? Да, они очень странные. Сможет ли она когда-нибудь понять этих людей и найти свое место среди них?

– Женщины не удостаиваются такой чести.

Она даже не поняла, о чем он говорит.

– Какой чести?

– Раскраски, – объяснил Коннор. – Это разрешено только воинам.

Похоже, Коннор не шутил, и Бренна не осмелилась засмеяться, что оказалось нелегко.