Новобрачная

Король Генри прекрасно знал, что Алек не питает нежных чувств к его соотечественникам, и надеялся предстоящим браком смягчить кельтскую предвзятость. Он так и сказал королю Эдгару, выразив при этом пожелание, чтобы союз между Англией и Шотландией с годами становился все прочнее и нерушимее. Однако на самом деле причина такого выбора, видимо, заключалась в другом: английский монарх надеялся сделать Алека Кинкейда своим союзником.

Но попытки наладить отношения были тщетными. С того самого дня, когда Эдгар преклонил колени перед королем Англии и присягнул ему на верность, он стал его вассалом.

Вместе с Алеком Кинкейдом при дворе английского короля находился его друг детства – будущий вождь клана Фергюсенов Даниел. Как и Алек, он провел при дворе долгий скучный месяц и счастлив был скорому возвращению домой. И ему тоже приказали сыскать себе в Англии подходящую невесту, к чему он отнесся с полнейшим безразличием.

Шотландцы отправились в путь на рассвете и всю дорогу проскакали в бешеном темпе, останавливаясь только дважды, чтобы дать отдых уставшим лошадям. Они рассчитывали провести во владениях барона Джеймисона не более двух часов, полагая, что этого времени вполне достаточно, чтобы отдохнуть, хорошенько перекусить, быстро обвенчаться со своими нареченными, если священник окажется под рукой, и безотлагательно отправиться в обратный путь.

Ни Алеку, ни Даниелу и в голову не приходило провести еще одну ночь на постылой английской земле, чтобы дать будущим женам время попривыкнуть к своему новому положению и проститься с родным домом. Женщины были в данном случае просто товаром, и их желания в расчет не принимались. Главное – выполнить приказ короля.

Король Эдгар предоставил Кинкейду привилегию первому выбирать невесту, хотя, по правде говоря, шотландцам было совершенно безразлично, кто им достанется.

Так случилось, что шотландский дьявол и его товарищ прибыли в имение барона Джеймисона на три дня раньше намеченного срока. Именно так назвал их Бик, первым заметивший приближение соотечественников. Он как раз сидел на верхушке лестницы, ведущей на сеновал, размышляя о том, как хорошо было бы сейчас вздремнуть.