Эльфериум: Наследники престола

Голубоглазый эльф смерил меня долгим взглядом, казалось, он пытался прочесть мои мысли, но в голове моей крутилось лишь одно: «Он прикажет убить меня и всю мою семью?»

– Ты и есть та самая Джуди Эберт? – спросил он, заинтересованно наклонив голову набок, как это любил проделывать орел. – А я представлял тебя несколько иначе… Ты эльф, в этом нет сомнения, но твоя аура значительно отличается от ауры твоего отца.

– Аура? – переспросила я, совершенно не понимая, к чему он клонит.

– Каждый эльф из королевской семьи способен увидеть у человека, эльфа или у любого другого существа особое свечение – ауру, что связывает его со своей семьей, – пояснил король, спускаясь по ступенькам и приближаясь ко мне.

 – Аура твоего отца всегда сияла фиолетовым цветом, в цвет его глаз и ордена семьи, но твоя аура светится другим цветом.

Он подошел ко мне совсем близко и слегка наклонившись вперед, чтобы быть на одном уровне, заглянув в глаза, продолжил:

– Интересно, очень интересно. Неужели человеческая кровь так повлияла на твою сущность?

Я продолжала молча изучать короля взглядом, он был значительно выше меня и безумно красив.

Его глаза хоть и наводили страх, но не казались злобными или ненавистными, напротив – добрыми и обеспокоенными. Эльфийские уши особо четко выглядывали из-под волос, а сладкий запах мимозы нежно дурманил ноздри.

– И какого же цвета моя аура, позвольте узнать?

Услышав мой вопрос, король явно замешкался, но я однозначно не понимала почему. Я хотела было задать следующий вопрос, но Марлен прервала меня на полуслове.

– Ваше величество, прошу извинить за вторжение, но ученице пора возвращаться в свою комнату.

– Да-да, конечно, – с облегчением вымолвил он, – не стоит нарушать установленные порядки из-за моего приезда. К тому же я рассчитываю на то, что это юное дитя посетит королевский замок в Святой день и покажет мне то, чему научилась в этой чудной школе.

– Как будет вам угодно, – с поклоном молвила Марлен и поспешила увести меня из тронного зала.

Как можно вежливее попрощавшись с королем, я неохотно зашагала следом за директрисой. Она вернула меня на четвертый этаж и, подведя к огромной картине, на которой были изображены пляшущие эльфы, молвила что-то невразумительное. Я готова была поспорить, что на этом языке не разговаривает ни один человек на всем белом свете.

Спустя пару секунд в центре картины появилось серебряное сияние, изображение стало нечетким, но вскоре вновь приобрело очертание.