Механики. Том 2

– На связи.

– Два КАМАЗа сюда с прицепами и слесарями и один головастик, надо несколько машин эвакуировать.

– Двадцать пять минут, – четко ответили в рацию.

Корж всё это время стоял и слушал наши разговоры и мои распоряжения.

– Мы в долгу у вас теперь, мужики, – потихоньку сказал он, но его все услышали.

– Да ладно, – отмахнулся я и снова повернулся в сторону своего Мерседеса, так и манил он меня. Он лежал на боку, сгоревший такой, и как бы спрашивал: «Ну как же так? Я же такой красивый был! Как же ты меня не уберёг?».

– Саня из-за тачки расстроился, – услышал я за спиной чей-то голос.

– Что, новая тачка? – спросил кто-то.

– Да, – ответил тот же голос, – мы его недавно из облака притащили, там пробег двадцать тысяч всего был.

– Да, жалко, – согласились с ним, – да и Инфинити тоже красивый был.

А вот и наш старый знакомый. Из передней Мазды вылез Бондарев и сразу направился ко мне.

– Опять ты? – улыбнулся он. – Почему как пальба, так ты там?

Корж и его бойцы с удивлением посмотрели сначала на меня, а потом на Апреля.

– Долго объяснять, – отмахнулся он от них, – потом как-нибудь.

– Все целы? – протянув мне руку для пожатия, спросил Бондарев.

– В караване двое погибли, трое раненых и у нас один.

– Твоя? – кивнул он на лежащий на боку Мерин.

– Моя, – какой раз вздохнул я.

– Мы нужны?

– Нет, сами разберемся.

– Тогда мы поехали, – коротко сказал Бондарев и собрался уходить, но остановился, – Диме скажи, пусть завтра заедет, расскажет, как и что.

Я только головой кивнул. Полицейские прыгнули в свои тачки и, развернувшись, попылили в сторону города.

– Охренеть! – не устав удивляться, выпалил Корж. – Вы тут в этом городе, походу, очень крутые авторитеты.

– А! – махнул я. И снова мой взгляд приковал к себе Мерседес. Да что ж такое-то, расстроился, как пацан из-за девушки!

– Вон Димон, – показал на белый Инфинити Селя.

Инфинити, моргнув фарами, остановился возле полицейских машин. Минуту они стояли на месте, затем полицейские поехали дальше, а Инфинити поехал к нам.

– Привет, мужики, – поздоровался он с нами, – а это… – он замолчал, показывая рукой на Мерседес.

– Да, млять, это моя! – зло сказал я.