Воспоминания о счастье

Но вовсе не его одежда стала причиной учащенного пульса, а тело, скрытое под костюмом, и лицо – о, какое лицо! Удивительно точеные, резкие, но благородные черты, мужественный подбородок, четко очерченные скулы и, самое главное, темные глаза, обрамленные длинными ресницами. Их взгляд в данный момент был устремлен на нее, заставляя чувствовать… чувствовать…

– Софи, милая, позволь представить тебе нашего гостя.

Голос отца вывел ее из оцепенения.

– Это Никос Казандрос. А это моя дочь Софи.

Никос Казандрос.

Значит, он грек, отметила она про себя. Погрузившись в свои мысли, она едва слышала, что говорил отец. Затем Никос протянул ей руку, говоря что-то низким голосом, но она не могла разобрать его слова, отмечая только удивительный тембр и мелодичность его речи, практически лишенной акцента. Завороженная, она вложила свою руку в его, не в силах устоять.

Его пальцы оказались прохладными и сильными, и, коснувшись его руки, Софи почувствовала новый прилив странных вибраций глубоко внутри.

Внезапно Никос опустил взгляд, прикрыв глаза длинными ресницами, что заставило Софи в который раз замереть от восхищения.

Но тут снова заговорил ее отец.

– Моя дочь – студентка, мистер Казандрос, но я искренне рад тому, что она живет со мной в этом доме, а не в общежитии, – рассмеялся он.

Никос снова оглядел Софи, заставив ее замереть.

– Что вы изучаете? – обратился он к ней.

И снова этот низкий, глубокий голос с легким, едва заметным акцентом перевернул все внутри нее.

А глаза, внимательно смотрящие на нее, эти темные, темные глаза…

– Музыку, – тихо ответила Софи.

– В самом деле? На каком инструменте вы играете?

Это были вежливые вопросы, которых требовала ситуация, просто небольшая беседа между гостем и дочерью хозяина, ничего серьезного. Но Софи казалось, что в каждом вопросе скрывалось что-то более глубокое, и это заставляло ее сердце учащенно биться.

– На фортепиано, – произнесла она.

– Уверен, что Софи не откажется сыграть для нас после ужина, – произнес Эдвард Грантон, встретившись взглядом с удивленными глазами своей дочери.

– Мистер Казандрос остается на ужин?

– Да, ваш отец был так любезен, что предложил мне отужинать с вами, – тихо пояснил гость. Теперь в его голосе ощущалась плавность, уверенность, а черные ресницы прятали взгляд. – Надеюсь, это не доставит вам неудобства…

– О нет! Совсем нет! – воскликнула Софи, все еще с трудом контролируя свое дыхание. Затем она радостно улыбнулась.