Любовь творит чудеса

Он наклонился, притянул ее к себе и прильнул к ее приоткрытым сладким от вина губам. Она еле слышно застонала. Она хотела, чтобы он сделал именно это.

Ее так приятно было целовать. Губы Тиа, нежные, как бархат, мягкие, как пух, теплые и манящие. Анатоль все глубже проникал языком в ее манящий ротик, а сам инстинктивно обнял ее так, что ее груди, налитые и твердые от возбуждения, уперлись в его торс.

Тиа снова застонала, и это усилило его возбуждение.

Он шептал ее имя, говорил, какая она милая, какая сладкая.

Тиа обняла его, а он развернул ее так, что она оказалась полулежа у него на коленях. Он целовал ее, ласкал ее груди, пока она снова не начала стонать.

Его рука сползла ей на бедро. Нащупав конец юбки, он задрал ее, оголяя округлые бедра. Он начал гладить их, прижимая ее ближе и ближе к себе.

Он не должен этого делать. Это неправильно. Слишком быстро, слишком опрометчиво.

Он отстранился от нее и сел.

– Тиа… – прохрипел он.

Она растерянно смотрела на него.

– Ты не хочешь меня? – расстроенно прошептала она.

– Не в этом дело. Я не должен. Я не могу пользоваться ситуацией.

– Но ты этого не делаешь. Пожалуйста, не говори, что я тебе не нравлюсь, что ты не хочешь меня.

Она прикрыла рот рукой, не в силах поверить, что он отвергает ее. Она чувствовала себя ненужной и покинутой.

Он обхватил ее лицо руками:

– Тиа, я хочу тебя, очень хочу, но…

Девушка воспряла духом.

– Пожалуйста, не отталкивай меня. Сегодняшний вечер был волшебным! А ты, ты удивительный! Такого я больше никогда не встречу. И все это, – Тиа обвела рукой комнату, – все это со мной вряд ли снова произойдет. Пожалуйста…

Ее глаза молили о продолжении.

Анатоль сдался. Он притянул ее к себе и начал целовать. Тиа отвечала на каждое его движение восторженно, с жадностью.

«Она хочет близости так же сильно, как и я. Несмотря на то что мы едва знакомы, я сгораю от желания обладать ею. Она тоже. Так почему бы и нет…»

С такими мыслями Анатоль подхватил ее на руки и понес в комнату. Не в гостевую, а в свою спальню. Одним движением он откинул одеяло и осторожно положил ее на прохладные простыни.