Тайна мадам Лефевр

Уилл понял: она беспокоится о хозяйке.

– Господин Рэнсли, ваш кузен был очень благородным человеком, – наконец, промолвила она. – Вы обещаете беречь мадам?

– Обещаю. – Уилл с удивлением понял, что говорит искренне.

Клара внимательно смотрела на него, все еще колеблясь.

– Вы ведь тоже не хотите, чтобы с ней что-нибудь случилось, не так ли? – уговаривал он. – Давайте так: я расскажу вам то, что известно мне, а вы подтвердите.

Подумав мгновение, Клара согласно кивнула.

– Вы служите у своей хозяйки больше года.

Она наняла вас сразу по прибытии в Вену, то есть в сентябре 1814 года?

Клара снова кивнула.

– В последнюю ночь перед тем, как ее кузен бежал из города, он ее избил.

На глаза девушки навернулись слезы.

– Да.

– Сильно? – не сдавался Уилл, изо всех сил стараясь сдерживать рвущийся наружу гнев. Он был почти уверен в том, что она ему расскажет.

– Когда я ее нашла, она была без сознания. У нее были сломаны ребра, рука неестественно изогнута. Она больше суток не приходила в себя.

Целый месяц я опасалась за ее жизнь. Негодяй! – яростно воскликнула Клара. – Он обвинил ее в том, что его дурацкий план провалился. А может, просто выместил на ней свою злобу, он из таких людей.

– Вы забрали ее из отеля и перенесли в комнаты пансиона, где выхаживали, а когда она поправилась, поселили на съемной квартире, – подытожил Уилл все, что ему удалось разузнать.

– К тому времени мадам заявила, что готова работать. Первые месяцы я продавала ее драгоценности, потом ее рука достаточно исцелилась, и она сумела орудовать пальцами.

Тогда-то она и занялась вышиванием.

– А соглядатаи перемещались с места на место следом за вами?

– Скорее всего, да, но я не подозревала об их существовании до тех пор, пока мадам не сказала об этом, когда поправилась. Сначала я очень испугалась, так как не понимала, что им от нее нужно, но спустя несколько месяцев привыкла.

– Эти парни из местных, не так ли?

– Да. Я разговаривала с некоторыми из них в надежде что-нибудь разведать, но они знают лишь то, что их нанял кто-то из местных.

Уверена, за всем этим стоит важная фигура, хотя и не могу представить, кто бы это мог быть.

Уилл запомнил ее слова.

– Зачем мадам так настойчиво хочет вернуться в Париж?

– Полагаю, там осталась ее семья. Она никогда не рассказывала о себе, точно так же, как никогда не ставила свои нужды превыше нужд других людей. Ожидая ее у модистки или на балах, я слышала, как другие горничные судачат о своих хозяйках.