Нежная война

Этот звук прокатится по всему миру, а за ним – хотя пока об этом никто не подозревает – последует гром военных барабанов.

Некоторые из вас могли бы подумать, что десять роялей – это какая-то шутка. Что оркестр Скрипичного Клуба будет делать с десятью роялями?

Обри Эдвардсу, сидящему за третьим роялем, было не до шуток. Я приглядывал за ним еще с тех пор, когда он ходил на горшок. Обри был одним из молодых музыкантов на сцене, но его самоуверенности хватило бы на десять пианистов. Дайте ему еще несколько десятков пальцев – и он сыграет на всех этих инструментах.

Бездонная тьма Карнеги-холла разверзлась перед ним, как гигантская пасть, готовая поглотить его, рояль и все остальное. Огни рампы – это зубы. Деревянная сцена – язык. Каждый балкон – еще один ряд зубов.

Он надеялся, что его родители и сестра Кейт где-то в зале. Трудно было сказать, достались ли им билеты. Когда Обри прибыл к Карнеги-холлу, очередь в кассу растянулась на всю улицу и завернула за угол.

Остальные пианисты заняли свои места. Все музыканты оркестра искрились энергией и воодушевлением. Воздух пропитался одеколоном и деревянно-медным запахом инструментов.

На сцену вышел дирижер – Джеймс Риз Эйроп. Это был мужчина внушительных размеров в блестящем белом костюме. По зрительному залу прокатился шквал аплодисментов, который, словно цунами, прошелся по всему партеру и поутих, добравшись до балконов.

Даже уверенный в себе Обри на секунду испугался. Как начинается «Марш Скрипичного Клуба»? Где они должны сделать модуляцию? Его пальцы заледенели. Он все испортит. Джим Эйроп его убьет. Дядя Эймс, у которого он научился играть, убьет его дважды. Он больше никогда не сыграет в Гарлеме. Обри вытер потные ладони о свои серые брюки.

В этот момент юноша заметил блестящие капли пота на лице Джима Эйропа. Значит, он тоже волнуется. У Эйропа были необычные, выпуклые глаза, и его взгляд из-под очков всегда казался особенно напряженным и серьезным, но в тот день в нем читалась настоящая свирепость.

Эйроп поднял дирижерскую палочку. Весь зал глубоко вдохнул.

Музыка взорвалась в ту ночь в Нью-Йорке.

Ничего подобного еще не случалось в стенах этого прославленного концертного зала.