Нежная война

 – Слушай. Я знаю эту историю. – Два тепличных цветка пересеклись взглядами и бум – уже без ума друг от друга. Им кажется, что они изобрели романтические чувства, и никто до них такого не испытывал. Они молча страдают пару дней, а потом он отправляется на войну. Это ужасно: он скучает по девчонке, она скучает по нему, и я сейчас просто расплачусь – так это трогательно. Сначала они обмениваются письмами, но очень скоро траншеи превращают его из любовничка в обыкновенного мальца, который пытается сделать все, чтобы его лицо не сожрали крысы.

Она занимается волонтерством, – Арес презрительно фыркает. – В самоотверженной попытке стать полезной своей стране и тем мальчишкам, которых отправляют на войну. Пытается внести свой жалкий вклад. Она рыдает в подушку и не понимает, почему от него больше не приходит писем. Проходит время. Они оба становятся другими людьми. Вокруг разворачивается трагедия. Они винят меня во всех своих бедах. И так далее.

Если бы Арес был смертным, взгляд Афродиты уже оставил от него лишь обугленные кости.

– Ты закончил? – спрашивает богиня любви. Арес даже не собирается ей отвечать.

– Хочешь пить, дорогая? – Гефест призывает из воздуха бокал, наполненный амброзией, который появляется прямо в руке у Афродиты. Она кажется удивленной, но все равно делает глоток.

Гефест взбивает подушку с кровати и подкладывает под свою затекшую шею.

– Я здесь не потому, что мне хочется послушать тебя, разжигатель войн, – говорит он. – Я хочу послушать свою жену.

Арес смеется.

– Теперь ты учишься любви у смертных, кузнец?

– Тебе бы тоже не помешало у них поучиться, – говорит Афродита.

Афродита

Пойман с поличным – 23 ноября, 1917

Джеймсу казалось, что Хейзел его не заметила.

Но она все видела.

Не хочу хвастаться, но, возможно, я приложила к этому руку.

Вообще, я не собиралась вмешиваться, но только представьте эту сцену: пустынная улица, тусклая лампа, тени, печальная оперная ария, измятая ночная сорочка – что мне оставалось делать? Я же художница.

Поэтому я направила ее взгляд вниз, на дорогу. Хейзел увидела на углу человека и отпрянула от окна. Когда он отвернулся, она присмотрелась повнимательней.

Это был Джеймс Олдридж.

Может, ей стоило возмутиться таким поведением? Но как ей могло не понравиться что-то настолько захватывающее?

Джеймс понял, что она смотрит на него, и лицо юноши словно озарилось. Он поднял руку в полуприветствии, а затем смущенно спрятал ее в кармане пальто и поспешил удалиться.