Демоны да Винчи

Неизвестно, когда Лис соизволит навестить его в следующий раз.

Вручать послание, где испрашиваются предметы, пригодные для побега, в руки отца-правоведа было весьма неосмотрительно. Тюремный сторож наверняка не обучен грамоте, именно потому откажется помочь. Одно дело принести арестанту лишнюю миску еды – за его же деньги, а передавать сомнительную записку совсем другое. За такое погонят со службы и не посчитаются с былыми заслугами. Запертый в одиночной камере, Леонардо был лишен даже последней возможности – передать записку с кем-то из счастливчиков, покидающих тюремные стены.

Решение проблемы пришло ко времени ужина, что называется, «на своих двоих». Дверные петли застонали, и на пороге явилась целая депутация – сторож, два стражника и парняга со шрамом. Именно он толкал деревянную тележку, на которой громоздился котел с похлебкой. Это нехитрое занятие парняге существенно осложняли кандалы, сковывавшие запястья и щиколотки. Маловероятно, что кованые браслеты и цепи прибавили к затрепанному колету в качестве украшения, потому герой без устали ругался со своими притеснителями:

– … Если бы моя слюна была ядовитой, как у василиска, я бы давно нахаркал в вашу поганую бурду.

Вы еще ответите за то, что принудили меня – кондотьера[12 - Кондотьеры – в Италии XIV-XVI века командир военного отряда, нанятый на службу городом-коммуной или княжеством. Зачастую кондотьерами были иностранцы.], человека благородных кровей! – к черному труду. Приставили к недоумку-кашевару! Тьфу!

Он с чувством плюнул на башмак стражнику и заработал изрядный пинок.

– Подумать только! Какие нежности при нашей бедности, – хмыкнул сторож. – В наших стенах даже натуральные князья содержались, не тебе ровня!

– Точно. Мы здесь всяких навидались, – дружно поддакнули стражники.

– Ах, вам не нравится кашеварить, ваша милость? Значит, завтра отправим этого высокородного синьора расчищать тюремный двор. Давай! Двигай вперед!

Тюремный сторож задержался у открытой камеры Леонардо. Судя по виду, он пребывал в добром расположении духа и лично вручил узнику миску с похлебкой, ломоть хлеба, даже присовокупил к этому практически чистую ложку:

– Такие дела, синьор, что и наши молитвы дошли до Святой Девы.

Лиа сегодня с утра как проснулась, стала мурлыкать какой-то мотивчик. Совсем простенькую песенку и слова в ней совсем простые. Но это слова, синьор!

– Какое диво! Почту за честь услышать голосок маленькой синьорины. – Он улыбнулся словоохотливому сторожу.