Лес тысячи фонариков

– Да и будет ли Вэю лучше от моей любви? – думала Сифэн со смешанным чувством печали и страха. Она видела, что его гнев смягчился в ее объятиях.

– Пожалуйста, не надо больше на меня сердиться, – прошептала она.

– Я не сержусь. Во всяком случае, на тебя.

И этого, думала Сифэн, в то время как кони уносили их прочь от стоянки, будет достаточно.

8

Неделя пролетела без особых происшествий, и в последнее утро перед тем, как достичь наконец ворот Великого Леса, они спешились, чтобы размять ноги, болевшие от непрестанного нахождения в седле.

Вэй и Хидэки ушли вперед, и Кэн немедленно оказался рядом с Сифэн.

– Нам уже недалеко осталось до Императорского Города, – успокоил он, заметив у нее на лице болезненную гримасу. – К тому времени, когда мы доберемся туда, вы уже будете опытной наездницей.

Она засмеялась:

– Ну что ж, если новая императорская наложница преодолела такое расстояние, значит, и я смогу… хотя она-то путешествовала в паланкине.

– Скорее всего, лучше, чем раньше. Вы ей завидуете?

– Почему вы так говорите? – спросила Сифэн с легкой обидой в голосе.

– Я не уверен, что ей в ее положении стоит завидовать. Мне кажется, у наложниц просто нет выбора. Если они понравились Императору, им ничего не остается, кроме как подчиниться его воле.

В улыбке Сифэн чувствовался легкий налет горечи.

– Женщина рождена, чтобы повиноваться.

В этом отношении она ничем не отличалась от наложниц, за исключением того, что ее хозяевами были Гума и потусторонние силы.

– Нет, не Гума, – напомнила она себе. – Гума больше не имеет над ней власти.

Фактория оказалась маленькой, но была заполнена покупателями, вероятно, из-за хорошего выбора товаров. В шести или семи палатках и лотках можно было найти вещи на любой вкус. У одного торговца прилавок был завален рулонами грубой ткани, предназначавшейся для чепраков и мешков, другой выставил на продажу туфли и башмаки из мягкой кожи.

– Хотела бы я, чтобы Гума на все это посмотрела, – подумала Сифэн. Однако девушку тут же кольнула мысль, что та, кого она должна была больше всех ненавидеть, до сих пор занимает так много места в ее душе. Подошедший Вэй отвлек Сифэн от мыслей о тетке.