Лес тысячи фонариков

Но резкий голос Гумы опроверг ее открытие.

– Это не твоя удача… чья-то еще. На этой карте нарисован незнакомец, рожденный под счастливой звездой.

Теперь она пристально разглядывала отодвинутую карту с таким выражением, будто Сифэн была в чем-то виновата.

– Кто-то замыслил дурное против тебя, против всего, к чему мы стремимся.

Сифэн вновь вгляделась в лицо юноши, и внутри у нее все сжалось. Художник наделил его такими длинными ресницами. Подобно кронам деревьев они отбрасывали тень на его лицо.

– Скрытый враг, – вымолвила Гума, и казалось, что эти слова произносят не ее губы – будто они исходят от самой карты. Гума замерла.

– Змея в траве. Сумрачный мир пещеры.

Комната поплыла, и перед глазами Сифэн закружились образы: море колышущейся желтой травы и тревожный образ змеи, напоминающий чернильный штрих на бумаге. Она скользила ко входу в пещеру с невыразимой грацией, будто темный шелк свивался вокруг манящей мужской руки.

– Змеиный бог, – пробормотала Сифэн, в то время как змея принимала облик худощавого, неестественно высокого мужчины. – Истинный бог для нас всех.

Внутри нее звучал голос, мягкий, нежный и очень знакомый, тот, что слышался ей столько раз, где-то на периферии ее сознания, но не так отчетливо, как сейчас.

– Луна льет на нас свой свет, возлюбленная…

Образы смешивались у нее в голове, но краем глаза Сифэн все-таки могла видеть Гуму, упавшую на колени, простершую руки в молитве… или в мольбе о прощении.

Что-то ворочалось у нее в груди. Ранее, когда девушка увидела Нин, глазевшую на Вэя, она почувствовала клокочущую внутри ярость, но сейчас это было что-то совершенно новое: ленивое, удовлетворенное самолюбование; Сифэн чувствовала себя так, будто нежилась в солнечных лучах. Закрыв глаза, она даже могла наблюдать, как, извиваясь спиралью и сворачиваясь в кольца, существо проникает в ее грудную клетку.

– Прими в свои объятия вечную ночь, – нежно произнес голос.

– Оставь ее, – прошипела Гума с того места, где она все еще стояла на коленях. – Не отнимай у нее жизнь!

Сифэн почувствовала, что падает, и стукнулась лбом о край стола. Но до того как девушка потеряла сознание, ей привиделась поразительная картина: тетка склонилась над ней со слезами на глазах, как если бы и вправду любила свою племянницу.

Сифэн закрыла глаза и погрузилась в темноту.