Остров Черной Головы

 – Я знаю, кто такой мистер Рэтфорд, и я догадываюсь, каким могуществом обладает этот человек. Если этот проект все еще функционирует так, что об этом никому, ничего неизвестно, значит, о подобных «случайностях» подумали заранее. И все предусмотрели. Я не для того семь лет увлеченно работал, чтобы вот так, в один момент исчезнуть в небытие.

Эрдеме еще раз оглядел этого невысокого хорошо сложенного молодого человека, так будто обнаружил в нем что-то новое, приятно его поразившее.

– В очередной раз убеждаюсь, что у старика Рэтфорда прекрасная интуиция.

– Что ж, я буду стараться доказать это на деле, – твердо произнес Ян.

– О, не переживайте, – улыбнулся Эрдеме, – такая возможность обязательно представится. На острове много дел, а вот времени…

– Разве мы в чем-то ограничены? – осведомился Ян.

– Нет конечно. Но не хотелось бы затягивать этот процесс.

– Я вас понимаю, – согласился Ян, испытывая в целом схожие чувства. – Но все же, мы с вами одни. Где же в таком случае остальные участники группы?

– Мы заберем их несколько позже. К тому же они будут ждать нас в других местах. Странная логика, но схема посадки выглядит именно так. Уж не знаю кто…

Хлесткий поток ветра заставил Эрдеме замолчать, и резко повернуться в другую сторону.

На широкую площадку небоскреба, плавно, словно в незримой пустоте эфира, садился вертолет продолговатой формы. На фоне ярко голубого неба, он казался маленькой черной каплей, медленно стекающей с поверхности прозрачного стекла. Все ниже и ниже, не издавая шума, машина тянулась к темной платформе взлетной полосы, на которой белой краской были нарисованы посадочные круги. Наконец, слегка подпружинив упругими колесами, вертолет опустился на площадку.

– Новая модификация от компании «Global Industry», – пояснил Эрдеме. – Замечательная особенность этой модели в том, что она практически не издает шума. Это даст нам возможность незаметно прибыть на остров.

Схожих положительных эмоций, модель у Яна не вызывала. Она напомнила ему огромного ворона лоснящегося черной глянцевой краской, хищно смотревшего на мир двумя холодными, пустыми глазами.