Подарки для любимых

Кейти кивнула. Не забыть завтра поблагодарить мистера Хаднелла за то, что проявил внимание к ее сыну.

– Я имела в виду незнакомых людей. Тех, кого ты не знаешь. Может быть, кто-то следил или шел за тобой?

Тайлер запрокинул голову и преувеличенно тяжело вздохнул:

– Я знаю, что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми! Я бы громко закричал, или убежал, или сел в машину к папе Кайлы, потому что его я знаю!

– Хорошо, милый. Я просто проверяю.

Тайлер выпрямился и повернулся к ней:

– Но если бы у меня был телефон…

– Может быть, позже, – рассмеялась Кейти, убирая ногу с тормоза.

Тайлер обиженно надул губы:

– Я получу хоть что-нибудь из своего списка пожеланий на Рождество?

– Под елочкой уже лежат подарки.

– Там нет ничего большого – собаки там быть не может. И маленьких, как телефон, тоже нет. Наверное, там носки и пижамы!

– Милый, не сомневаюсь, что ты сумеешь ухаживать за питомцем, но ты ведь знаешь, что хозяин нашего дома не разрешает жильцам держать домашних животных! – Она повернула за угол здания театра.

Кейти вылезла из машины, убедилась, что Тайлер заблокировал дверцы, и поспешила к запасному выходу. Посмотрела в сторону рощи и дорожки, но не заметила в тени и за деревьями никакого шевеления. И все же, идя к двери, она замедлила шаг, заметив, что кто-то убрал метлу и запер дверь на замок.

Снова достав из кармана телефон, Кейти проверила время, а потом включила камеру. Она отсутствовала всего несколько минут; за это время охранник едва ли успел бы сделать обход. А если он уже закрывал здание, почему не услышал ее криков и не включил свет?

Кто запер дверь? Тот же невидимка, который включил освещение на краю сцены и прятался в гримерной?

Тот, кто убежал в рощу, сбив ее с ног?

Как бы там ни было, Кейти достаточно долго общалась с полицейскими и понимала, что даже мельчайшие подробности могут быть очень важны.

На снегу отчетливо виднелись отпечатки ее сапог на каблуках. Но остальные следы – теннисных туфель сына, собачьих лап, больших следов незнакомца, который бежал от театра – «Прекрати то, чем ты занимаешься, иначе кое-кому не поздоровится», – все было стерто.

Холод пробирал ее до костей.