Последний рейс

– Намекал на психушку?

– Просто давал понять, что все может быть гораздо хуже.

О том, чем закончилась эта история, рассказывать Петре я не стала: о том, как, вернувшись домой, муж сломал мне два ребра, швырнув на мраморную столешницу в кухне. «Твой эгоизм поражает меня. Из-за обычных ссор ты хочешь разрушить все, что моя мать и я с таким трудом построили. Но ты пойми, Клэр, разногласия есть во всех семьях». Он обвел рукой шикарную квартиру. «Посмотри вокруг. Что тебе еще надо? Твои бредни ни в ком не вызовут сочувствия.

Он был прав. Кто я такая по сравнению с ним, обаятельным филантропом, щедрым меценатом, единственным ребенком всенародно любимой Марджори Кук, столько сделавшей для страны на посту сенатора? Любые мои жалобы и обвинения будут похоронены под всеобщим восхищением его семьей. Их просто не услышат. Даже слушать не захотят.

– Никто не встанет на мою сторону.

– Да ты что?

– Думаешь, если бы Кэролин Биссет обвинила Джона Кеннеди-младшего в рукоприкладстве, общество бросилось бы защищать ее?

Петра нахмурилась.

– Шутишь? Сейчас эпоха MeToo[1 - MeToo (англ. Я тоже) – общественное движение против сексуального насилия и домогательств по отношению к женщинам.]. Это стало бы сенсацией. В «Фокс-ньюс» и Си-эн-эн дрались бы за твою историю – даже сериал бы сняли или новое ток-шоу запустили, чтобы посмаковать подробности.

– Ну да… По справедливости, стоило бы подать на него в суд. Но я не могу, понимаешь… Я не готова к такой битве. Это затянется на годы, вывернет всю жизнь наизнанку, оставит клеймо.

Публично обвинить Рори – все равно что шагнуть в пропасть с надеждой на благосклонность и справедливость общества, которое могло бы подставить руки, чтобы не дать мне упасть. Однако надежда слишком зыбкая: за все время нашего с Рори брака никто ни разу не протянул мне руки помощи. Окружающие с ледяным равнодушием наблюдали за моим падением, коль скоро это сулило им расположение Рори.

Я сделала глубокий вдох, ощущая, как пар проникает в легкие.

– Если уходить, то только так, чтобы он никогда меня больше не нашел. Не хочется повторять судьбу Мэгги Моретти…

Глаза Петры блеснули.

– Думаешь, это он?

– Не знаю. Я уже ни в чем не уверена.

* * *

За год мы с Петрой разработали план, сложный, но изящный, как балетная постановка. Продумали все до мелочей, расписали по минутам.