Железный рыцарь

Она была похожа на Ариэллу, и голос звучал так же. Даже спустя столько лет я узнавал все тональности и переливы, помнил, как она наклоняла голову. Но… передо мной находилась не она. Это невозможно. Либо я попался на какую-то уловку, либо столкнулся с воплощенным воспоминанием, которое обрело видимую форму благодаря глубине окружавших нас эмоций. Ариэлла умерла. И это случилось много лет назад.

– Нет, – свирепо шепнул я и покачал головой, пытаясь собрать мысли в кучу. – Это… не по-настоящему. Ты не настоящая. Ариэллы… нет.

 – Голос сорвался, и я остервенело затряс головой. – Это не по-настоящему, – повторял я, заставляя сердце поверить. – Чем бы ты ни было, уходи отсюда. Прекрати меня пытать.

Фигура в мантии скользнула вперед, клубы тумана расступались перед ней, пока она подплывала все ближе. Мне хотелось убраться подальше, отступить, но тело не слушалось. Я с тем же успехом мог быть беспомощной ледышкой, а создание, похожее на Ариэллу, тем временем подобралось невероятно близко, настолько, что удалось увидеть серебристые пятнышки на ее радужке, меня окутало легким запахом гвоздики, всюду следовавшим за ней.

Ариэлла мгновение не сводила с меня глаз, затем подняла бледную худощавую руку и прижала ее – холодную и осязаемую – прямо к моей щеке.

– Неужели это похоже на воспоминание, Эш? – прошептала она. У меня сперло дыхание, а колени едва не подкосились. Я закрыл глаза, не смея надеяться, не желая лишиться ее снова. Взяв мою обмякшую руку, Ариэлла приложила ее к своей груди, накрыла своей, и тогда я под пальцами почувствовал сердцебиение.

 – Похоже?

Недоверие разрушилось.

– Ты жива, – выдавил я, и она одарила меня печальной, полной боли улыбкой, за которой скрывались годы отчаяния и лишений, так знакомые мне. Ее горе оказалось таким же неистовым и всепоглощающим, как мое. – Ты жива, – прошептал я снова и притянул ее к себе.

Ариэлла руками обвила мою талию, отчего между нами не осталось воздуха, и выдохнула мое имя. Я яростно стиснул ее в объятиях, отчасти страшась того, что она может раствориться в моих руках и обратиться в туман.

Ее сердце билось в унисон моему, я ощущал ее дыхание на своей щеке и понимал – вековая горечь испарялась, таяла подобно ледникам под лучами солнца. Осознание приходило осторожно: я не знал, как такое могло произойти, но Ариэлла была жива. Она жива. Кошмар наконец закончился.

Мы отстранились друг от друга, казалось, спустя целую вечность, однако мое ошеломление никуда не делось.