Железный рыцарь

Будто ничто больше не шевелилось и не дышало. Угрюмое настроение зацепило даже Пака, и он завел легкомысленную беседу, пока мы плавно передвигались по застывшему, приглушенному миру.

Ощущение, что за нами наблюдали, не рассеялось до сих пор, отчего мне с каждой минутой становилось все неуютнее. Что тревожило сильнее – я нутром чувствовал слежку, кто-то по затянувшемуся непроницаемой дымкой лесу шел за нами по пятам. По пути я изучал каждое дерево, все тенистые места и траву под ногами, был начеку и пытался услышать что-нибудь подозрительное.

Мгла упрямо отказывалась отступать, и чем дальше мы проходили в глухой лес, тем сильнее становилось ощущение. Наконец я остановился и бросил взгляд назад. Туман стелился над землей, тек по выбранной нами крошечной лесной тропе, однако белесой завесе не удалось скрыть от меня тот факт, что кто-то приближался.

– Там кто-то есть, – пробормотал я, когда Пак подошел, встал рядом и тоже уставился в туман.

– Ну разумеется, – со знанием дела ответил Грималкин, запрыгивая на упавшее дерево. – И он плетется за нами со вчерашнего вечера. Шторм его немного замедлил, но он быстро набирает темп. Советую ускориться, если мы не хотим, чтобы он нас нагнал. А мы не хотим, уж поверьте.

– Это ведьма? – задал вопрос Пак, хмуро воззрившись на деревья и кусты. – Боже, всего раз свяжешь лапы дома и уже помечен на всю жизнь. Древняя карга умеет затаить обиду, правда?

– Это не ведьма, – сообщил ему Грималкин с раздражением в голосе.

– Хуже старой ощипывательницы куриц? – Пак скорчил гримасу. – Верится с трудом. Вот, принц, ты можешь представить, кого бы хотел встретить в жутком древнем лесу еще меньше?

– Вообще-то могу, – сказал я и направился дальше, стараясь не потерять Грималкина среди деревьев.

– Эй! – поспешил за нами Пак. – И что это должно было значить, ледышка?!

Лес тянулся вдаль, Грималкин даже не думал сбавлять скорость: он огибал деревья и проползал под их скрюченными корнями, ни разу не проверив, не затерялись ли мы где-нибудь позади. Я изо всех сил противился желанию постоянно озираться, отчасти ожидая, что к моменту, когда преследователь вознамерится перерезать нам путь, туман уже рассеется.