Железный рыцарь

Меня самого возмутило, что первым делом я решил изучить слабые места, выявить бреши в ее броне. Но в Неблагом Дворе недопустимо не проявлять осторожность.

Она удивилась вопросу, отступила на шаг и словно только меня заметила. Она подняла на меня ясные сине-зеленые глаза, и я совершил ошибку, посмотрев прямо на нее.

Ариэлла приковала меня своим взглядом, завлекла, и внезапно мне показалось, что я тону. Россыпь серебристых пятнышек на радужной оболочке напоминала крошечные звезды, будто в ее глазах была заключена целая вселенная.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, не смея портить момент.

Пока я не осознал, что делаю, и не отвернулся, притворившись, что меня заинтересовала очередная въезжающая через ворота карета, тем временем злясь на себя за потерю бдительности. И задумался, вдруг все это часть ее плана – прикидываться наивной и невинной, чтобы в цепкие лапы заманивать ничего не подозревающих принцев? Необычно, но эффективно.

К счастью, похоже, девушку происходящее потрясло, ровно как и меня.

– Нет, не заблудилась, – произнесла она, затаив дыхание. Еще одна ошибка, но мне не хотелось следовать прежней стратегии. – Просто… Ну… Я раньше здесь не была, вот и все. – Она прочистила горло и выпрямила спину, видимо, вернув самообладание. – Я Ариэлла Туларин из Стеклянного Холма, – объявила она по-королевски. – И я пришла от имени своего отца, герцога Стеклянного Холма.

Я об этом слышал. Судя по всему, во время охоты на змей в горах на своей территории герцог нарвался на проблемы. Весь Двор гудел, гадая, кого же отправят его представить, и ходили слухи о его единственной дочери, никогда не покидавшей своих владений.

В итоге явилась она.

Ариэлла снова улыбнулась, взволнованно убрала волосы назад и тут же сбросила с себя всякий королевский флер.

– Я же все правильно сказала? – спросила она бесхитростно.

Именно тогда я принял решение. Этой девушке требуется сопровождение, тот, кто расскажет, как устроен Зимний Двор, иначе дворяне ее прожуют и выплюнут. Мысли об этой девушке, испорченные и горькие, ее застывший настороженный взгляд вселили в меня странное, необъяснимое желание защитить ее.