Железный предатель

В коридоре, полном усталых, изможденных людей, он выделялся не только ростом, но и своим внешним видом: чисто выбритый, с прической, уложенной волосок к волоску, и идеально отутюженной одеждой.

Мы уставились друг на друга, и я прищурил глаза. Мне не нравилось, что этот мужчина смотрит на меня так, будто я бродячая собака, пока он сам раздумывает, не позвонить ли в службу контроля за животными. Я уже собирался протиснуться мимо, когда губы незнакомца изогнулись в холодной, невеселой улыбке, и он покачал головой.

– Так что? – Голос мужчины не звучал громко или даже враждебно, он был, скорее, холодным и деловым. – Это ты, верно? Тот мальчишка, что увез мою тяжело больную дочь подальше от семьи, лекарств и врачей на неделю в Нью-Йорк.

О черт. Быть такого не может. Передо мной стоит отец Кензи. Очень богатый и влиятельный отец Кензи, юрист. Отец, который, как сказала Кензи, заставил полицию искать свою пропавшую дочь всю неделю.

Я влип.

Я ничего не ответил, и отец Кензи продолжал безучастно смотреть на меня.

Его голос не изменился, хотя взгляд ожесточился, когда он произнес:

– Будь добр объясниться. Подскажи, почему я не должен выдвигать против тебя обвинения в похищении.

Я проглотил колкий ответ, вертевшийся на кончике моего языка.

Несправедливость происходящего обжигала мне горло. Он не пытался меня запугивать. Мне довелось иметь дело с адвокатами, пусть все они и были государственными защитниками, не такого калибра, как отец Кензи. Если он решит выдвинуть против меня обвинения, я вряд ли смогу ему помешать.

Мое слово не имело никакого веса: а если бы копы действительно вмешались, кому бы они поверили – богатому адвокату или подростку-бандиту?

Я сделал глубокий вдох, чтобы охладить пыл и не звучать как последний хулиган, за которого он меня и принимал.

– Кензи хотела увидеть Нью-Йорк, – начал я самым спокойным голосом, на который был способен. – И попросила отвезти ее. Это было быстрое и, вероятно, не самое мудрое решение, но… – Я беспомощно пожал плечами.

 – Мы должны были сперва обсудить все с вами. Я сожалею об этом, но уже ничего не изменишь. Вы даже можете заставить меня держаться от нее подальше, можете арестовать меня или что еще вы там планируете делать. Но я не брошу Кензи.

Он скептически приподнял бровь, и мне захотелось пнуть самого себя по пятой точке. «Молодец, Итан. Продолжай враждовать с мистером Большая Шишка-адвокат. Это ведь отличный способ избежать тюрьмы».