Железная дочь

Я наклонилась, чтобы поднять ее, и увидела на ней два кольца: одно большое и одно маленькое, и слова Эша наконец дошли до меня.

Этот комод, наполненный всякой всячиной, принадлежал Ариэлле. В нем Эш хранил все свои воспоминания о ней. Кинжал принадлежал ей, и лента тоже. Кольца, изысканно оформленные крошечными листочками, выгравированными серебром и золотом, были помолвочными.

Я вернула цепочку на место и закрыла комод. Если мне и требовались доказательства того, что Эш до сих пор любил Ариэллу, то я их получила.

В глазах предательски защипало, и я сердито сморгнула слезы. Сейчас не время для сцен ревности. Повернувшись, я обнаружила, что Эш смотрел на меня тусклым и мрачным взглядом. Я сделала глубокий вдох.

– Эм-м-м, думаю, надо снять рубашку, – прошептала я.

Он послушался, отстранился от стены, оставив на ней кровавое пятно. Сняв рваную рубашку, он бросил ее на пол и повернулся ко мне. Я изо всех сил старалась не смотреть на стройный, мускулистый торс, но во рту пересохло, щеки раскраснелись.

– Мне сесть? – пробормотал он, помогая мне. Я благодарно кивнула. Он подошел к кровати и сел ко мне спиной. Раны на плечах и ребрах выглядели нереально темными на фоне бледной кожи.

«Ты справишься, Меган!»

Я осторожно подошла к нему сзади, вздрогнув при виде длинных рваных порезов на теле. Как же много крови! Я прикасалась к ранам нежно, не желая причинять ему боль, но Эш не издал ни звука. Стерев наконец всю кровь, я окунула два пальца в мазь и осторожно нанесла на рану на плече.

Эш издал тихий звук, похожий на выдох, и резко наклонился вперед, опустив голову, и волосы упали ему на лицо.

– Не бойся сделать мне больно, – пробормотал он, не поднимая глаз. – Мне… не привыкать.

Кивнув, я нанесла больше мази на рану. Эш даже не вздрогнул, хотя плечи его были напряжены. Я задумалась: ухаживала ли за ним Ариэлла так же, здесь, в этой комнате, помогая ему оправиться от полученных ран? Судя по бледным шрамам на спине, Эш не раз был ранен в схватке.

Глаза застелила пелена слез. Я пыталась их сморгнуть, но безуспешно. Взяв марлю, я обернула ею плечо Эша, закусив губу, чтобы не издать ни звука, пока слезы текли по моим щекам.

– Прости.

Эш не шевельнулся, голос его был таким тихим, что я едва расслышала его. Закончив перевязку, ничего не отвечая, я принялась обрабатывать раны на ребрах и животе.