Однажды в феврале

 – Я признаю, что облажалась тогда и очень сожалею о том, что натворила! Ведь каждый имеет право на ошибку, Дин! – прохрипела она сквозь слёзы, цепляясь за мои руки, но я оттолкнул Андж.

– За тобой ошибок уже столько, что ни один священник не замолит твои грехи. Желаю удачи тебе и твоей порно актёрской карьере… – ответил я Андж в лицо и оставил её одну, громко захлопнув дверь комнаты.

Мелисса Уэсли

Луиза и Одри сидели друг напротив друга и о чём-то трепались, пока одна из них не подскочила от резкого шума, когда Дин с психом открыл дверь и вылетел из комнаты, как будто только что покинул поле боя.

– Что уставилась?! – рявкнул он грубым басом на Одри, и Джеймс закатился в заразительном смехе. – Желаешь принять участие в кастинге «Digital Playground»? Вперёд! Одна уже прошла!

Луиза с Одри тут же подскочили в сторону комнаты, откуда доносились плачущие вопли их подруги.

– А по-моему, ты бы не плохо смотрелся в кадре… – начал Джеймс, протягивая Дину рокс с виски.

– Джеймс, заткнись или завтра на эсминце тебя будет ожидать самое худшее утро в твоей жизни.

– Эй, да ладно тебе, я же просто пошутил. Не бери в голову.

– Я вижу, шутник хренов… Ладно, мы пойдём, – добавил он другу. – Мел, одевайся, я тебя провожу, – скомандовал Дин.

Не усугубляя и без того напряжённую ситуацию, я молча кивнула.

***

Ветер утих. Крупные хлопья снега, беззвучно ложась на землю, осыпали Центральный парк. И только где-то там, за небоскрёбами, на дорогах слышался шум и сигнальные гудки городских машин. Опускался вечер, на улице зажигались тысячи ярких огней, погружая жителей, как всегда, в привычную для них атмосферу мегаполиса.

Дин молча курил, окунувшись в свои мысли.

– Ты как? – спросила я.

– Нормально.

Его скупой ответ дал понять, что Дин всё ещё злился.

– Вот как задницей чуял, что не стоило туда ехать! – начал он, видимо, желая выплюнуть тот гнев, что всё ещё сидел в нём. – Не удивительно, что её приход к Джеймсу был подстроен его девчонкой. – Дин постепенно сглаживал свой агрессивный пыл, возвращаясь к спокойной интонации. – Долбаная стерва. Даже Луиза и Одри для неё марионетки, а никакие не подруги, – он усмехнулся и бросил окурок в урну. – Кусок ничтожества.