Однажды в феврале

Этот засранец лежит в лазарете и ноет, будто я снёс ему полбашки. И всё бы ничего, только если конфликтная ситуация дойдёт до начальника штаба, то ближайшие пару недель для меня будут не самыми лучшими.

– А это, случайно, не тот парень, который наплёл мне ерунды о тебе на вечеринке у Джейн? Кажется, его звали… Зак…

– Неважно.

– Как знаешь. Надеюсь, всё обойдётся. Ты сейчас ещё в «Саратоге Спрингс»?

– Да. И если эта ситуация будет исчерпана, то вечером я заберу тачку из автосервиса и поеду домой.

В его голосе, наконец, прозвучали те самые игривые нотки, по которым я так скучала. Странное чувство. Слушая один лишь его тембр голоса по телефону, меня сладко лихорадило и толкало на безумные поступки. Встреча с ним мне уже была необходима, как глоток воздуха.

– Нет, вообще-то, я звоню тебе по другому поводу. Джейн и Алекс устраивают домашнюю вечеринку. Не желаешь составить компанию?

– Звучит заманчиво, но ни Джейн, ни Алекс меня не приглашали, – возмутился Дин.

– Я тебя приглашаю.

– Вот как? Хозяйничаешь чужими вечеринками?

– Перестань. Уж кто, а Джейн точно не будет против, поверь… И потом, мне помнится, как ты хотел пригласить меня на чашку долбанного кофе, а сейчас даёшь заднюю?

– Да, но тогда я приглашал тебя без каких-либо третьих лиц. Чуешь разницу?

– Значит, ты отказываешь мне?

– Да, хотя бы потому, что у меня другие планы.

Уверена, Дин играл на моих нервах. Его отказ только и делал, что подбадривал меня, а интерес не унимался. Как наркотик, попробовав раз, невозможно остановиться. Как мучительная жажда, когда пьёшь и всё не можешь напиться. Хочешь ещё и ещё.

– Ну какие могут быть планы в восемь вечера? – возмутилась я.

– Хотя бы такие, что мне нужно забрать машину. За аренду места впустую я платить не собираюсь. А там посмотрим… – начал он вводить меня в заблуждение неопределёнными ответами.

Я прикусила губу на его невнятность и хотела уже послать ко всем чертям, но сдержалась. На несколько секунд в трубке повисло молчание. Дин явно чувствовал моё недовольство, которое в точности отражалось на моём лице.

– Думаешь, какую бы гадость сказать? – как-то издевательски произнёс он, что, разумеется, задело, но вспыльчивость свою наружу всё же усмирила.

– Представь себе, сегодня я добренькая.