Однажды в феврале

– Какая тебе разница?

– Да брось, Мел, я просто так спросил, из любопытства… – он растянул каждое слово, скользя по мне тёплым взглядом.

– Завтра он возвращается домой из Чикаго. Осенью планируем пожениться. Ещё есть вопросы?

Дин смотрел на меня, не прерывая зрительного контакта. Мне немного не по себе, но в то же время нравилось тонуть во взгляде его янтарных глаз. После сказанных слов он сделал довольно жадный глоток виски, явно не довольствуясь полученным ответом.

– Чем он у тебя занимается?

– Адвокат…

– Хм, значит, защищает насильников в суде… Неплохо…

– Гм… Да, таких, как ты…

– Я не нарушаю законов и придерживаюсь моральных принципов золотой середины – избегать крайностей, соблюдать меру.

– А тот дорожный инцидент на Хантс-Поинт?

– Простой человеческий фактор.

– Ладно, допустим. Я могу кое-что спросить? – приподняв бровь, решила я сменить тему.

– Конечно, всё, что хочешь, милая леди… – томно ответил он, размеренно постукивая пальцами по столу.

– Что у тебя написано на запястье? – спросила я, медленно водя пальцем по ободку своего бокала.

– «Я с тобой душой и телом».

– Ну надо же. А такое ощущение, что ночью ты развлекаешься сразу с несколькими.

– Ошибаешься, я верен только одной.

– А по твоей внешности этого никак не скажешь. У таких же, как ты, обычно в каждом порту по жене.

– И всех ты судишь по внешности, не зная толком человека? – спросил он, и между нами повисла пауза. – Что замолчала?

Я вовсе отвела глаза, и тогда Дин, скрестив руки, добавил:

– Ты же видишь только то, что хочешь видеть. Я бы советовал тебе не делать выводов, не зная правды.

– Мне не нужны твои советы, мне и так хватает их от будущего мужа. Так что всё это пустая трата времени и наше знакомство ни к чему не приведёт. Прошу извинить меня, мистер Армстронг, – сделала я особый акцент на его фамилии и резко встала с места, чтобы избавиться от общества и разговоров, которые оказывали разностороннее влияние на меня, но Дин, схватив меня за запястье, усадил обратно.

– Успокойся. Твоя причина дерзости мне уже и так ясна, – не без иронии в голосе выдал Армстронг, немного наклонившись ко мне.

Понимая, о чём он, я была готова застрелить кузена за его развязный и ненужный язык.