Наше вечное вчера

Повернув бейсболку козырьком назад, Эйден криком уведомляет:

– Я ушёл! – и выходит за дверь, предварительно сказав мне: – Пока, Мэди.

Устремляюсь к окну и у тропинки, вижу машину, в которую Эйден запрыгивает чуть ли не с разбега, и она тут же исчезает с глаз. Мой тринадцатилетний брат крутится со старшеклассниками? Вот это новости.

– Ты идёшь? – спрашивает голос папы, который застыл в пороге.

– Что? Уже всё? – улыбаюсь я, смотря на него. – Ты точно стареешь.

– Ещё слово, и ты пойдёшь переодеваться в то, что понравится мне.

Смеюсь, собирая тарелки со стола и убираю их к той, что принадлежала Эйдену.

– Оставь сегодня кого-нибудь в живых, умоляю, – усмехается папа, когда мама проходит мимо него в новой блузке и вытаскивает из шкафа туфли. Мои любимые туфли. Я продам душу, пообещаю всё на свете, если она отдаст их мне.

– Очень смешно, Картер, я умею водить.

– С Божьей помощью.

– У тебя точно ПМС, – улыбаюсь я, проходя мимо него.

– Кофта, Мэдисон! – с толикой настойчивости, требует он.

– Ага, – киваю я, открывая дверь и выходя за порог дома. – Пока, мам.

– До вечера, – с улыбкой, говорит она.

Направляюсь к машине и, подойдя к ней, дёргаю за ручку, которая не собирается открываться, из-за чего поворачиваюсь в сторону папы, который с усмешкой смотрит на меня.

– Она не поедет, пока я не увижу кофту.

– Отлично, – смеюсь я, обращаясь к маме, которая уже подошла к своей машине: – Мам, подвезёшь?

– Хорошо, – улыбается она, на что папа закатывает глаза и жмёт на брелок.

– Не хватало, чтобы эта колесница стала ещё опасней. Садись.

Показываю ему язык и довольно улыбаюсь.

Папа не спешит что-то выяснять, заваливать меня вопросами, говорить воодушевляющие слова, которые должны вдохнуть в меня жизнь и мотивировать на предстоящий учебный год. Он прибавляет музыку и выезжает на дорогу, отбивая большими пальцами ритм мелодии на руле. Кресло вибрирует благодаря басам, но мне нравится не создавать иллюзии и не начинать бесполезные диалоги, которые якобы сделают из нас близких друзей или семью года.

Мне нравится, что Мэйс взял от него много внешних данных. Если сравнить их в молодости, то это будет практически одно лицо, и, если верить маме, характеры тоже.