Ася, не сдавайся

Может быть, ты чувствуешь тоже самое…?

Вскоре мне совсем поплохело: в глазах появились темные пятна и белые мушки, уже с трудом различаю и осознаю происходящее. И вот я уже тут, в родовой палате, вокруг суетятся врачи, Милана сунула в мои губы резиновую прозрачную трубочку, в которую нужно было дышать, когда был очередной потуг. Лежу на спине в кресле, а мои тощие ноги подпирали подлокотники, располагающиеся по бокам. С каждой схваткой меня как будто переезжал грузовик и ломал напрочь все кости. Эту боль невозможно описать.

–Давай, осталось совсем чуть-чуть! Набирай как можно больше воздуха и тужься, что есть силы! – кричала мне Милана.

Вцепившись в мамину руку и медленно выдыхая воздух в трубочку, терпя очередную схватку, я стараюсь наконец родить. Кажется, я даже слышала, как хрустит мой узкий таз и чувствовала, как раздвигаются кости. Боже, да я ведь могу остаться инвалидом после этого кошмара! Или получить психологическую травму! От отчаяния я просила Милану ввести меня в наркоз и сделать кесарево, лишь бы я этого больше не чувствовала, но она сказала, что голова уже снаружи и мне нужно поднажать.

–Головка уже у нас, Асенька, теперь нам нужно ускориться! Тужься!

Раз, два, три напрягаюсь, что есть силы, стараюсь вытолкнуть из себя дочь. Пот стекает с моего тела ручьём, волосы липнут к лицу. Чёрт, так и знала, что надо было заделать волосы в пучок. А я припёрлась с распущенными, да еще и с мейк-апом, от которого уже ничего не осталось.

–Вытащите её уже из меня пожалуйстаааа!! – у меня уже не осталось сил, и я просто молила врачей, чтобы они помогли мне, но они были бессильны, это могла сделать только я сама.

На последнем потуге выплёвываю эту чертову трубку изо рта и ору, как раненое животное, которого подстрелили охотники.

Давай же, ты сможешь!

В этот момент я испытала облегчение. Вместе с моими криками, закричала и моя дочь. Врачи сгребли в охапку этот маленький камочек и положили на мою грудь.

–Моя девочка… – прошептала я.

В глазах постепенно всё начало мутнеть, а к горлу подступала тошнота. Темнота.

–Милана, скорей сюда! – последнее, что слышу – это крики мамы.

Глава 5.

–Что ты сделала?!! – мама трясла меня за плечи и била по щекам.

Я была всё в том же кресле, но оно находилось не в родовой палате, а в каком-то другом месте. Вокруг было темно. Углов комнаты не было видно в этой темноте, также как окон и дверей.